Как рядом с радостью появились слёзы

Комментарий редакции: все ближе выход новой книги Анастасии Коваленковой «Русский словарь». Сегодня делимся еще одной записью ее творческого дневника.

Самое трудное для меня — писать плохое. Горькое. К нему надо найти какой-то путь сердца, иначе  не выходит. А то, в чём отдыхаешь душой, пишется удивительно легко. Весна, пасмурно — в этом можно жить, пока пишешь.

Но иногда происходит совершенно непредсказуемое. Так у меня появились две главы «Русского словаря» — «Радость» и «Слёзы».

Когда я писала «Радость», долго искала образ. Мне нужен был ключ, который точно, бесспорно открывал бы для меня эту страну. И я почувствовала: вот она, радость — Победа. Вся страна радуется.

А потом среди этой общей радости я увидела одну женщину, которая не дождалась сына. Она тоже радуется, но радость у неё пустопорожняя. Все встречают своих, а ей некого встречать.

Только в самом конце, когда уже все отпраздновали, он возвращается.

Вы представляете такую радость? Когда уже перешагнули через ожидание, когда думали, что погиб, — а вдруг пришёл. Мне казалось, это самая невероятная радость, какая только может быть. Глава написалась на волне  озарения.

А потом я встретила в поезде женщину. Мы ехали в одном купе. Она была очень собранная, интеллигентная, и ничто в ней не выдавало трагедии. Она попросила меня что-нибудь прочесть. Я подумала и выбрала «Радость». Мне казалось, это что-то общее, понятное.

И пока читала, вдруг почувствовала ужас. Между нами происходило что-то, чего я не понимала. Она слушала, и стояла такая тишина — совсем другая, чем бывает, когда я читаю людям, даже если читаю трагическое.

Потом я увидела слёзы.

Когда я закончила, она рассказала: её сын не вернулся. Три месяца назад. И всё это время, пока я читала, она проживала мою историю. Только у моей героини сын вернулся. А у неё — нет.

Мы потом плакали, обнявшись. Я пережила ужас и до того, как она объяснила, в чём дело, и когда объяснила, и после… Но оказалось, что именно там, слушая мою историю, она впервые заплакала. Для неё в этих слезах было освобождение от груза, который она носила в себе.

Так появилась глава «Слёзы». В книге она следует за «Радостью».

И вот она, при всей тяжести случившегося, писалась невероятно легко. Потому что всё уже произошло. Оставалось почти документально записать встречу и то, что я чувствовала.

Если вы спросите меня, что пишется легко, а что трудно, я вспомню эти две главы. Одну я искала, подбиралась к её образу. А другую мне принесла жизнь — в купе поезда, вслед за уже написанной радостью. И верю, что не просто жизнь – верю, что Бог послал нам ту историю, и слёзы, и облегчение. Так верю.

Очень я надеюсь, что «Русский словарь» и другим читателям принесёт свет и понимание нашей страны, её народа. Подарит то, что подарил мне.