Синдром Шишигина

«Синдром Шишигина» — книга яркого молодого автора Дениса Сорокотягина. Сборник включает в себя самые разные жанры. Это рассказы и верлибры, повесть и путевые заметки, скорее всего «выросшие» из постов в соцсетях. Этот микс неслучаен. Именно он позволяет автору отобразить всю полифоничность сознания современного жителя мегаполиса, все наложения информационного шума, малых и больших смыслов в каждой минуте нашего скоростного бытия. Книга отчасти автобиографическая и построена по принципу обратной хронологии. Ее открывают стильные и остроумные московские тексты, а венчает мощным аккордом пронзительная повесть «Синдром Шишигина», отражающая реалии детства и юности автора. Тонкая, психологически точная, с блестящими диалогами, она с ходу включает читателя в коллизию отношений внука и его любимой бабушки, страдающей деменцией. Повесть полна любви, проникнута живой болью и нежностью. Об авторе: Денис Сорокотягин — яркий, талантливый автор, недавно «выстреливший» своей повестью «Синдром Шишигина», которую отметили многие столичные критики и литераторы. Он — человек-оркестр. Играет, поет, сочиняет музыку, ставит спектакли. Работал как режиссер в Театре Камбуровой, Детском музыкальном театре эстрады и др. московских театрах. Актер театра и кино. Пишет песни, стихи, прозу. Публиковался в журналах «Новый мир», «Знамя», «Сибирские огни», «Нева». Летом 2022-года вышла его дебютная книга «Во всем виноват Бэнкси». Леонид Юзефович, писатель: «Это тексты человека тонко чувствующего, умеющего видеть не только поверхность вещей и способного об этом рассказать. Тут есть и нерв, и сострадание, и болезненная память о том, что прошло, но не уходит из нашей жизни, — все, без чего настоящей литературы не бывает». Анастасия Шевченко, критик, редактор: «Тексты Дениса Сорокотягина — не голос поколения, но многоголосье. Вне времени и пространства он создает полотно, вплетая в него события и судьбы. Здесь трагическое идет под руку с комическим, абсурдное оттеняет обыденное — все как в жизни, предлагающей декорации для искусства. Театральный и литературный одновременно, Денис сентиментален, но не плаксив, он беззлобно ироничен и без надлома печален. Его поэтичные тексты похожи на осенние паутинки — приметы вечной сиюминутности в зарисовках об уральской юности и московской безвременности, в историях о жизни вообще. Вам будет тепло, светло и легко на этих страницах». Андрей Рубанов, писатель, кинодраматург: «Это умная, эмоциональная минималистская проза, во многом исповедальная, то есть — честная. Есть наблюдательность, умение работать с деталью, есть любовь к своим героям, великодушие, спокойствие, твёрдая нравственная позиция». Денис Сорокотягин пишет: «Я продолжаю искать свой голос, своё звучание, свою свободу, своё, своих”. На мой взгляд, он свой голос и звучание нашёл, но самому ему желаю в своих поисках никогда не останавливаться». В книге вы найдете: качественную прозу; рассказы, отражающие реалии дня сегодняшнего; сюжеты и ситуации, которые будут близки современному читателю; интеллигентный юмор и тонкую иронию автора; блестящие диалоги и увлекательные наблюдения за героями. Кому будет интересна эта книга? всем, кто «держит руку на пульсе» и интересуется новыми именами в русской литературе; современным молодым читателям, которые хотят услышать яркое слово о себе и времени, в котором им суждено жить и развиваться; тем, кто хочет почитать что-то свежее, необычное и талантливое; всем, кто в поиске хорошей книги, способной поднять настроение, даже в сложные времена. «Из путевых заметок. “Как я проехал Углич” Рыбинск. Идёшь по Крестовой улице, смотришь на стилизованные под старину вывески магазинов. Как будто снимаешься в исторической картине. Камера плывёт вместе с тобой, разрезая морозный воздух. Шарф, которым плотно замотал лицо, задубел и стал похож на папье-маше. Главная улица — сердце города. Люди торопятся закупиться подарками, скользят по льду уходящего года. Дрейфуют, как бы не упасть в этом, как бы выстоять в Новом. Продавщица в Рыбинском магазине «Ткани и пряжа» встретила меня вымученной предновогодней улыбкой. Наверное, думала, что я зашёл в этот мир мотков и рулонов разменять пятитысячную. И с её губ уже готово было сорваться короткое и неоспоримое — «нет». Но всё пошло не по плану. Я попросил её показать самую толстую нитку. — А вам зачем? И ресницами накладными (к празднику!) хлопает так, будто ищет какого-то подвоха. Может быть, я познакомиться с ней хочу. Кто ж знает? Чудеса под Новый год никто не отменял. Вот он. Высокий, замёрзший, без коня, нитку какую-то просит. — Понимаете, я хочу повеси… Мне нужно для дизайна, сделать оплётку. Да, я дурак, знаю. Люблю вот так пошутить. У продавщицы опустилась челюсть от моей оговорки (шутки за триста), потом она сглотнула, сделала вид, что не услышала, и сказала: — Самая толстая — вот… Наверху… тама, — и показала рукой. Маникюр. Розовый шеллак. К празднику. Поскорее бы к столу, к чудесам, к загаданным желаниям. А не это вот всё». «Из рассказа “Андерсен” Пищит кто-то рядом. Ха. Утёнок. Крошечный. Застрял под арматурой. На мое «Вот это да» — пропищал. Пи-пи-пи-пи. Взял его на руки. Легкий такой. Коричнево-серый. На вид как горсть грязного тополиного пуха. Не бойся. Это и есть вострохвостенок? Кинули тебя твои, да? Это ведь твои были? Пищи, пищи, не держи негатив в себе. Я тебя понимаю. Обматери мамку, братьев, сестёр, весь мир. А вот этого делать не надо было. Ну и вонючка ты. Там же на помойке увидел четыре картины Шишкина. Репродукции, конечно. В деревянных крепких рамах. Из них сделал Андерсену небольшой загончик. Положил в него сена. Поставил канистру с тёплой водой, чтоб было тепло. Андерсен ходит по загону, тычется клювом в шишкинский лес. Домашний Зал Третьяковки. Стал важный такой, уверенный, холка вперёд. Но продолжает пищать так же громко. Заменил мне будильник. Хотя будильник мне не нужен. Я теперь на фрилансе»