4 Декабря 2018

Встреча с архимандритом Софронием (Сахаровым): каким он был в жизни?

Апологетика и проповедь

Удивительная встреча с архимандритом Софронием, известным проповедником и учеником Силуана Афонского, описана в книге Клауса Кеннета «2 000 000 километров до любви». Каким великий старец был в жизни? И как он открыл Клаусу дверь в православие? Об этом — в отрывке из книги.


Однажды я проезжал на машине по Лозанне вместе со своей доброй подругой Урсулой. Неожиданно перед нами возникла необычная фигура: дорогу переходил пожилой высокий чуть сутуловатый мужчина с белой бородой в длинной черной рясе. Рядом шел его более молодой спутник, одетый точно так же.

Старик был знаком Урсуле. Она попросила меня поскорее припарковаться поблизости, чтобы мы могли поговорить с ним. Мы вышли из машины и представились. Пожилой монах пригласил нас в находящееся неподалеку здание, чтобы побеседовать.

– Это очень известный старец, – успела шепнуть мне Урсула.

– А что это значит? – таким же шепотом поинтересовался я.

– Это значит, что он – духовный авторитет, всеми уважаемый наставник. Его книги сформировали целое поколение, и у него много последователей по всему миру.

– То есть он – гуру?

– Нет, конечно. Но нечто большее. Его можно сравнить с апостолами, Павлом или Петром.

– Ты шутишь! – не поверил я.

Но повнимательнее присмотревшись к старику, понял, что в нем действительно чувствуется какая-то тайная сила.

Мы пришли в странное помещение. Оно напоминало офис или кабинет. Чтобы не приступать сразу к высоким материям, я начал разговор с ироничного замечания:

– Жизнь так прекрасна и красочна. Отчего же вы носите такое темное и скучное одеяние?

Вместо ответа старик сделал знак рукой, приглашая меня взглянуть за окно:

– Посмотрите внимательно на эту улицу.

Я увидел поток проезжающих машин разных марок и цветов. Вот голубой Ford, вот серебристая Honda, красный Volkswagen, черный Mercedes, желтое такси Fiat и так далее.

Некоторое время мы молча глядели на них. Потом он повернулся ко мне:

– Какая машина среди всего этого разнообразия вам более всего по душе?

– Ну, пожалуй, самый элегантный – черный Mercedes.

– Вот почему мы одеваемся в черное, – сказал он, слегка посмеиваясь.

Мне понравилась его шутка.

Урсула сказала, что хочет остаться тут на некоторое время, чтобы поговорить о чем-то важном с загадочным старцем. А мне нужно было ехать дальше – в соседний городок Невшатель, где у меня было назначено выступление. И я объявил пожилому господину об этом. Он ответил все тем же немного игривым тоном:

– Знаете, у меня есть некоторый опыт публичных выступлений. Вы позволите дать вам совет?

– Конечно, сделайте одолжение.

– Лекцию лучше начинать с небольшой шутки, чтобы люди немного посмеялись. Заставив их улыбнуться, вы заручитесь их симпатией. Можно сказать, они будут у вас в кармане и последуют за вами куда угодно. Попробуйте, а потом расскажете мне, когда придете сюда снова, сработало ли это.

Софроний Сахаров

Я видел, как он при этом тихо и весело смеется – все тело его резонировало с этим смехом. И снова мне показалось, что от него исходит нечто таинственное. Было в нем что-то очень располагающее и глубокое.

Вернувшись из Невшателя, я не преминул зайти к нему и рассказал, что последовал его совету. Конечно, он оказался абсолютно прав в своем прогнозе.

***

Старца звали отец Софроний, ему было восемьдесят семь лет. С самой первой нашей встречи сердце мое знало – я встретил святого. В этом не было ни малейшего сомнения. Как и в случае с матерью Терезой, передо мной предстал истинный христианин. За долю секунды ему удалось произвести на меня очень глубокое и очень мощное впечатление. Я был сражен его добротой и проницательностью, которая, впрочем, не мешала относиться ко всем с любовью.

Он не теоретизировал и не богословствовал, никак не подчеркивал свой высокий статус, а общался просто, с юмором, тепло и искренне. И более всего в нем ощущалась безграничная любовь и уважение к собеседнику. Мне казалось, что подобные «мудрые старцы» существовали лишь в кино и в детских книгах (таких, как «Властелин колец» или «Хроники Нарнии»), а в реальной жизни они не встречаются. При этом всю свою жизнь я искал такого человека. И когда встретил, был абсолютно уверен – это и есть Любовь во плоти.

Такой человек, думалось мне, может принадлежать только настоящей, истинной Церкви, той самой, которую основал Христос. Почти сразу я узнал, что отец Софроний – священнослужитель Православной Церкви. Эта Церковь, думал я, вероятно, каким-то образом избежала разложения, вызванного спорами, скандалами, расколами, внутренней борьбой, завистью, духом соперничества и прозелитизмом. Конечно, позже я узнал, что все эти болезни вовсе не обошли Православную Церковь.

Но почему-то суть ее учения все же осталась неизменной и чистой. Старец представлялся мне символом идеального сообщества верующих, объединяющего Христа и всех Его святых, отцов Церкви, первых апостолов. А православие обнимало целую эпоху – от самой зари христианства до наших дней. Раньше я видел лишь осколки истины в разных церквях, а теперь все это собралось воедино в этом священнике и монахе, старце Софронии.

***

Во время своего второго визита, когда я рассказывал о лекции в Невшателе, я ощутил такую радость от общения с ним, что не смог сдержать слез.

Придется признать, что эта встреча дала мне намного больше, чем состоявшаяся несколькими годами раньше, когда я отыскал в Лозанне мать Терезу. Рядом со знаменитой калькуттской монахиней я впервые ощутил, что безусловная любовь существует на свете. А встреча со старцем стала даром Божьим, обращенным прямо ко мне. Так Небесный Отец привел меня к земному духовному отцу.

В конце нашей второй встречи я попросил разрешения сфотографировать его.

– Нет! – с неожиданной резкостью в голосе ответил он.

Я смутился. Что бы это значило? К счастью, он быстро объяснил свою необычную реакцию на мою просьбу:

– Понимаете, дорогой Клаус, меня постоянно фотографируют. Есть сотни моих портретов, но я там совсем не похож на себя. Это просто не я! И я устал от этого. Надеюсь, вы меня поймете.

Я был огорчен. Этот человек мне так нравился!

Видимо, он почувствовал мое разочарование и потому быстро поменял свое решение.

– Ладно, – вздохнул он. – Фотографируйте, если хотите. Но вся беда в том, что мне и без того не хватает смирения…

Не хватает смирения? Я был поражен! Столь великодушный и всеми уважаемый человек считает себя недостаточно скромным?

Он снял очки и приготовился к съемке. Сердце мое возрадовалось, хотя я еще не знал, что этот снимок обойдет весь мир и на долгие годы сохранит образ человека, который дорог многим. По прошествии более чем двух десятилетий моя жена посетит монастырь на Балканах и расскажет там о встречах с отцом Софронием. Монахини покажут ей портрет, который она мгновенно узнает и расскажет удивленной настоятельнице, что он был сделан Клаусом Кеннетом в один из первых дней знакомства со старцем.

Через несколько месяцев я снова встретился с отцом Софронием. К тому времени я узнал уже кое-какие факты из биографии моего нового друга. Он вырос в интеллигентной семье в дореволюционной России. Уже в раннем возрасте у него открылся не только духовный дар, но и талант художника. После революции будущий отец Софроний эмигрировал в Париж, а оттуда направился в Грецию и провел много лет на Афоне.

Так Клаус Кеннет выглядит сейчас

Так Клаус Кеннет выглядит сейчас

О православии я мало что знал в первую половину своей жизни. У меня не было темных ассоциаций с православным священством (в отличие от католического), но и ничего хорошего о нем я тоже не слышал. Во время поездок в Иерусалим я видел православных среди многих других обитателей и паломников Святой Земли, однако эта традиция казалась мне довольно экзотической, и я никогда не думал о ней всерьез. Поэтому сознание мое было более или менее открытым, когда я отправился в основанный отцом Софронием монастырь восточнее Лондона. В нем с 1959 года жили как монахи, так и монахини. Увы, само слово «монастырь» не вызывало у меня энтузиазма. Оно будило воспоминания о католической семинарии, где за высокими стенами творились очень нехорошие вещи. Однако я надеялся, что в православии все будет иначе.


Об удивительном пути Клауса Кеннета к Богу читайте в его книге «2 000 000 километров до любви».