10 Июля 2018

Как на исповеди не прятаться от Бога?

Духовная жизнь

Почему раз за разом исповедуясь, я остаюсь прежним? Почему не чувствую облегчения после исповеди? Как исповедаться искренне, а не формально? Как не стыдиться своих грехов перед священником? Возможно, каждый христианин задавался этими вопросами. В новой книге игумена Нектария Морозова “Таинство исповеди” есть ответы на эти и другие вопросы.

Почему нельзя ничего скрывать


Порой человек, завершая свою исповедь, говорит: «Я исповедовался во всем, в чем собираюсь исправиться». Ты спрашиваешь его: «А в том, в чем не собираетесь исправиться, не исповедовались?» — «Нет» — «Почему?» — «Ну, я же не собираюсь пока эти грехи оставлять, зачем о них напрасно говорить?».

На первый взгляд, кажется, что подобный подход основывается на желании быть честным: я говорю на исповеди о том, в чем раскаиваюсь, а те грехи, с которыми не собираюсь расставаться, не называю. Но какой смысл, придя к врачу, сказать: «Я знаю, что у меня есть такие и такие болезни, но эти я сейчас буду лечить, а вот этими пока еще поболею»? Конечно, здравым такое рассуждение не назовешь.

Многие стыдятся говорить о каких-то своих грехах и утаивают их, предпочитая из раза в раз на исповеди промолчать, а потом, может быть, даже и забывают о них. Но то, о чем мы умолчали,— это неисцеленная рана. Это крючок, которым враг будет улавливать человека и тянуть его к себе, как рыбу, заглотившую наживку. Только рыба может вырваться, порвав леску, а нам враг вырваться не даст.

Я когда-то услышал мысль, которая показалась мне очень близкой: если человек не исповедует какие-то грехи из-за стыда, по самолюбию, потому что не хочет, чтобы о нем плохо думали, это его общая тайна с врагом – то, что он утаивает от Бога, от Которого, впрочем, ничего утаить невозможно. А когда человек о постыдном, тяготящем его грехе говорит, он расторгает свой союз с врагом нашего спасения и освобождается или, по крайней мере, делает огромный шаг к освобождению. Да, враг еще может его беспокоить, может на него нападать, но нет уже того тайного согласия, которое их — человека и врага — держит вместе.

Исповедь

Не случайно перед исповедью звучат слова увещания: «Аще что утаиши, сугуб грех имаши» — не просто грех, а — сугубый, двойной. Поэтому на исповеди очень важно говорить о том, о чем сказать трудно. Может быть, даже в первую очередь стоит открыть самое болезненное, не оставляя на потом. Иногда человек откладывает «трудное» на конец исповеди (особенно если это исповедь во время литургии, когда время и у священника, и у исповедника ограничено: надо успеть до Причастия), но в какой-то момент священник говорит: «Ну все, остальное — в следующий раз, ты исповедовался, иди причащайся». И человек с «легким сердцем», не сказав самого главного, самого трудного и стыдного, идет причащаться. А сердце-то — оно только в этот момент легкое, потому что страх отступил, потому что можно уже не произносить то, о чем говорить страшно, а потом сердце опять становится тяжелым. И снова появляется ощущение, что жизнь не в радость.

Есть еще одна причина говорить о грехах, с которыми не готов бороться. У человека, может быть, никогда и не хватит сил и решимости на эту борьбу, но когда он кается, Господь получает возможность помогать ему, поскольку человек проявляет произволение,— говорит о своем зле, не скрывает его. В этом мужестве и доверии Богу — залог освобождения.

Когда бывает особенно стыдно и трудно говорить о своих грехах — о тяжких, постыдных, неприятных,— то нужно обязательно вспоминать о том, что священник — тоже человек. Приводить себе на ум слова апостола Петра Корнилию сотнику, когда тот пал перед ним на колени, а апостол сказал ему: Встань; я тоже человек (Деян. 10, 26). Священник знает и свою немощь, и потому не должен судить немилосердно немощь чужую.

Сизиф

У преподобного Силуана Афонского есть такая мысль: тот, кто подвизается и узнаёт свою слабость, уже не судит другого строго, потому что видит, насколько сам немощен и насколько трудно удержаться от греха. Это знание наполняет его сердце состраданием и любовью к ближнему. Если же мы не находим этого в священнике, которому исповедуемся, если он оказывается жестокосердным или неопытным и к нашей боли от стыда прилагает еще и боль осуждения, укоряет нас, — это нужно принять как лекарство, которое, может быть, в следующий раз удержит нас от греха. Но бояться этого не надо. Если священник так поступил, это повод для переживания и расстройства в большей степени для него самого, чем для нас. Для нас главное другое: мы открыли перед Богом то, что тревожило нашу совесть.

Когда лучше — без деталей


К разговору о стыде: не нужно исповедовать подробно грехи против целомудрия. Рассказ о них не должен носить характер живописания, изобиловать деталями — достаточно назвать грех в общих словах. Сегодня можно найти целый ряд «пособий» по исповеди, которые настолько подробно описывают некоторые виды плотских прегрешений, что исповедь рискует превратиться в какой-то нехороший рассказ. Этого нужно избегать, чтобы не навредить лишний раз и священнику, и себе самому. Вспомним: преподобная Мария Египетская, повествуя о своей прежней, беззаконной жизни, не сообщала авве Зосиме ее деталей.

Плотские грехи, как говорят святые отцы, не надо вспоминать по виду. Достаточно осознать свой грех и сказать о нем по существу — так, чтобы было понятно, о чем идет речь, но без подробностей, чтобы не возобновлять в самом себе ощущения содеянного и вновь не осквернять ум и сердце.

Бывает, впрочем, что воспоминания о каких-то вещах преследуют и не отпускают человека. Тогда, по необходимости, он может рассказать о них на исповеди подробно. И священнику нужно быть готовым понести подобный труд.

Оплакать грех… и идти вперед


Многие постоянно каются в старых, многократно исповедованных грехах. Скорбят об этих грехах, возвращаются к этим воспоминаниям и как бы самих себя не могут простить, но при этом забывают о дне сегодняшнем. Все их покаянное чувство обращено в прошлое. А в настоящем происходят нестроения, которых можно было бы избежать, просто повернувшись к ним лицом.

Прошлое остается в прошлом. И надо, покаявшись, жить в настоящем, избегая старых грехов и не совершая новых. Если человек идет задом наперед, он будет биться обо все, что попадается на пути, регулярно падать, рискуя свалиться в грязь... Не стоит возвращаться к давно оставленному, надо каяться в том, что было совершено с момента последней исповеди.

Бывает, конечно, что в памяти неожиданно всплывает какой-то тяжкий грех, и человек остро чувствует боль от этого. Да, он уже исповедовал его раньше, но не ощущал в такой степени ужас и отвращение. Тогда действительно имеет смысл снова сказать о нем на исповеди.

Мне запомнилось одно из писем игумена Никона (Воробьева) к его духовной дочери — монахине ли, или просто женщине, подвизавшейся в миру, — которая тяжело болела и уже приблизилась к смерти. Он советует ей: в то время, которое у тебя еще осталось, когда тебе будут вспоминаться какие-то грехи, наиболее тяжкие, вставай и молись о прощении каждого из этих грехов. Молись до тех пор, пока ты не почувствуешь, что сердце твое умирилось, пока не ощутишь свою совершенную безответность перед Богом и одновременно Его непостижимую милость к тебе.

Может показаться, что это очень полезный и необходимый совет лишь для того, кто готовится перейти в мир иной, но на самом деле он вообще очень ценен при подготовке к исповеди. Крайне важно о наиболее тяжелых и ранящих нас прегрешениях не только сказать на исповеди, но и оплакать их прежде исповеди и помолиться об их прощении. Молиться утром, днем, вечером, молиться в то время, когда память о них уязвляет сердце, чтобы произошло так называемое расторжение союза с грехом и с миром темных падших духов, который стоит за каждым грехом. Это и есть главная цель покаяния: расторгнуть наш союз с грехом и с врагом и возобновить союз с Богом. Это то, что должно происходить во время исповеди.

Генеральная уборка души


Исповедь

Каждому, кто ходит в храм и регулярно исповедуется, известно словосочетание «генеральная исповедь», или исповедь за всю жизнь.

Откуда такая традиция? Во-первых, в древние времена человек, готовясь к принятию таинства Крещения, исповедовал все совершенные им прегрешения. Сегодня мы возобновляем эту практику. Приходящий ко Крещению должен понять, с чем он расстается в своей прежней жизни — жизни до Бога, до Церкви, до обращения ко Христу. Но, с другой стороны, новоначальный христианин далеко не все видит и не все понимает в себе, и его первая исповедь обнажает, как правило, только вершину айсберга.

В основе этой традиции — еще и та исповедь, которую приносит послушник перед монашеским постригом. На подготовку к ней дается время, чтобы припомнить всю жизнь и принести покаяние за грехи, совершенные до сего дня, причем не важно, исповеданные или нет. Генеральную исповедь приносит и ставленник — человек, рукополагаемый в священный сан.

И дело не в том, чтобы назвать каждый-каждый грех, дабы никакой из них не был нам «предъявлен» на Страшном суде. Нет, невозможно вспомнить решительно все свои слова, дела и мысли, речь идет лишь о некой «генеральной уборке» своей души (отсюда и слово — «генеральная исповедь»). Это очень серьезный и важный труд. Такая же исповедь, как постригаемому послушнику или будущему священнослужителю, по моему глубокому убеждению, необходима любому человеку, пришедшему в Церковь. Почему?

Во-первых, каких-то грехов он прежде не осознавал, какие-то грехи не замечал в себе и поэтому не мог сказать о них на исповеди или же говорил, не понимая по-настоящему того, о чем он говорит. Во-вторых, готовясь к генеральной исповеди, кающийся вдруг видит всю свою жизнь в целом. Мне много раз приходилось наблюдать, как человек, который раньше спрашивал: «За что мне это, за что мне то?», после такой исповеди говорил: «Почему Господь меня еще терпит?». Он начинал видеть четкие закономерные связи между событиями: я сделал в жизни то-то и то-то, поэтому произошло вот это. Это ви́дение духовных связей, открывшееся благодаря исповеди, с человеком остается.

И, конечно, если речь идет о конкретном духовнике, у которого человек исповедуется, то и он в этой исповеди узнает человека так, как не знал раньше. И, узнав его глубже, обретает понимание — как лучше ему помочь.

Генеральная исповедь может быть необходима не единожды. Иногда христианин, который исповедуется регулярно, вдруг осознаёт, что его исповедь поверхностна, он кается в одних и тех же грехах и перемен не видно.

Тогда ему также полезно предпринять генеральную уборку души и в ходе ее пересмотреть свою жизнь и увидеть не только конкретные грехи, но и действие в себе страстей, свои духовные проблемы, свою болезнь. Время от времени это надо делать, причем лучше не спонтанно, а более или менее регулярно (ведь и уборку в доме мы должны делать не тогда, когда квартира заросла грязью и стыдно гостей позвать, а регулярно). С какой периодичностью? У всех по-разному. Чем внимательнее живет человек, тем реже возникает необходимость в такой исповеди — ведь тому, кто поддерживает в доме чистоту и кладет вещи на место, не приходится много убираться.

Как-нибудь потом…


Часто исповедь откладывают на неопределенное время по разным причинам: нет времени, плохо подготовился, хронически устал…

Особенно часто медлит с покаянием тот, кто серьезно согрешил. Вместо того чтобы тут же прийти на исповедь, он уговаривает себя: «Потом пойду, сейчас мне очень плохо. И вообще это не к спеху!». А дальше у большинства срабатывает крайне подлый (по отношению к самому себе) механизм: я один раз согрешил, все равно мне в этом каяться, согрешу еще раз! Самое простое: съел постом скоромную пищу — так и так в этом исповедоваться, съем еще! Какое-то страшное лукавство.

Одно дело — грех, совершенный единожды, в который человек буквально сорвался, а другое дело — грехи, которые он повторяет вполне сознательно. Мы читаем о падениях подвижников, когда они тяжко согрешали, охваченные неудержимым порывом, и — тут же вставали, шли дальше, будто и не падали. А вот когда человек пал и продолжает жить в своем падении — это самое тяжелое и разрушительное положение.

Что происходит на исповеди? Мы говорим о самом страшном, самом тяжелом и темном, что есть в нашей жизни: о наших грехах и страстях, фактически о наших преступлениях. И очень важно, чтобы после этого произошел разворот от той тьмы, в которой мы пребывали и которую оплакали, к свету, к Богу. Мы должны отойти от исповеди, не глядя на свои грехи, но взирая к Богу. Радость должна войти в наше сердце.

Исповедь


Об особенностях таинства исповеди и о том, как подготовиться к нему, читайте в книге игумена Нектария (Морозова) «Таинство исповеди».