Личный кабинет
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Вы здесь: Никея / Новости / Публикации / Журнал «Нескучный сад» опубликовал интервью с директором «Никеи» Николаем Бреевым!

Журнал «Нескучный сад» опубликовал интервью с директором «Никеи» Николаем Бреевым!

Новые технологии потеснили традиционную книгу. Но генеральный директор молодого издательства «Никея» Николай Бреев не видит в этом большой проблемы.

Полгода без выходных

— Про вашего отца протоиерея Георгия Бреева говорят, что он человек не от мира сего. Наверное, в детстве трудно с ним было общаться?

— Нет, никаких трудностей в общении не было, напротив, я всегда с удовольствием общался с ним на разные детские и не очень темы.

Мне было семь лет, когда ему дали восстанавливать разрушенный храм, храм иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Царицыне. До этого он служил в храме на Красной Пресне. И это забирало все его время. Сейчас в нашем издательстве вышла книга «Матушки», где собраны интервью с женами священников, там есть беседа с моей мамой — Натальей Михайловной. И она тоже говорит, что отец Георгий после рукоположения полностью ушел в служение. В советское время священников было мало, прихожан, требовавших внимания, разрешения проблем — много, а если еще нужно было восстанавливать храм, то священник был в храме с утра и до позднего вечера. Но я всегда чувствовал, что отец рядом, даже если он фактически находился в другом месте. Я знаю семьи, где многие ставили отцу в вину, что «мы были одиноки, тебя не было». Нельзя сказать, что отец Георгий был часто со мной — порой у него не было ни одного выходного в течение полугода (когда он служил на Пресне), но он всегда находил, о чем поговорить, чему уделить внимание, и этого было достаточно.

Другая его особенность в том, что даже нам, внутри семьи, он никогда не приказывал. Знаете, как это часто бывает? Сейчас мне, когда у меня трое мальчиков растет, часто не хватает выдержки, и я просто говорю: «Будет так — потому что я так сказал!» А у моего отца никогда такого не было. Хочешь поступать по-своему — он скажет свое мнение, а дальше поступаешь как хочешь, а позже понимаешь, что, похоже, надо было послушаться…

— Тексты теперь скачивают или читают прямо в сети. Уже и WEB предрекают скорую смерть из-за прогресса смартфонов. А вы занимаетесь такой архаикой — бумажной книгой…

— Я верю, что печатные книги останутся. У них есть свои преимуществ — особые тактильные ощущения, да и читать с листа более естественно для зрения. Кроме того, книга красива, если в нее вложили любовь и сделали профессионально. Но это все лирика, книга, скорее всего, будет присутствовать в нашей жизни в меньшем объеме, чем сейчас. На книжном рынке останутся самые качественные издания, которые захочется поставить к себе в библиотеку, чтобы к ним иногда возвращаться или просто как некую статусную вещь показывать гостям. Но это не значит, что издательства вымрут. Мне кажется, что будущее за издательствами, назовем их так, нового типа, хотя они только для нас нового типа. Если посмотрим на Европу, США, которые всегда немного впереди и в общественной жизни, и в технологиях, то там издательства — это обычно большие холдинги. Они только называются издательствами, но в первую очередь они производят информацию, производят смыслы, а дальше уже выбирают, в каком формате их лучше преподать. Это может быть подано в традиционном виде — печатной и электронной книги; или в аудио- и видеоформате — аудиокниги, передачи, фильмы; или разработано в форме курсов, тренингов, семинаров, интернет-СМИ и порталов, если мы говорим об областях, относящихся к специализированным знаниям. Например, существуют издательства, которые занимаются юриспруденцией, — это огромные корпорации. Есть издательства, публикующие только научные труды или учебные материалы для детей и подростков. Главное здесь — именно паблишинг, опубликование, т. е. они это публикуют, они это обнародуют, доносят до читателя, слушателя или зрителя. Какими путями — это уже другой вопрос.

Это актуально и для нашего издательства. С ноября этого года большинство наших книг доступно в электронном виде, некоторые мы уже записали в аудиоформате. Потому что наша миссия не в том, чтобы читали именно книгу во что бы то ни стало, а в том, чтобы вообще интересовались, узнавали о Боге и христианстве. Поэтому нам приходится смотреть шире и постоянно думать о том, какие каналы и форматы удобны для читателей, чем они пользуются.

— Вы открыли книжное издательство в самое сложное время. Как раз тогда многие закрывались, уходили в интернет. Откуда такая решимость?

— Да, это 2008 год, финансовый кризис, а люди, которые на тот момент не имели опыта в издательском деле, решили заниматься книгами. Казалось бы, никакой логики. Но все-таки мы с Владимиром Лучаниновым, сооснователем и нашим главным редактором, всегда были связаны с миром книги. Я на тот момент окончил МГУ. Владимир учился в Свято-Тихоновском университете и был заядлым читателем. А еще мы жили в контексте церковной жизни, а книги в Церкви читают больше, чем в светском обществе. Есть такой парадокс. Церковь большое внимание уделяет своему Преданию, тому опыту, который был набран, истории. Чтобы это все изучить, понять, нужно работать с книгами. Мой отец — священник с очень большим «стажем»: 45 лет в сане. И каждый день он начинает с чтения книги. Это может быть святоотеческая литература, или научный труд по филологии, истории, или что-то еще. Это его правило, он считает, что книги не только помогают найти нужную информацию, но и воспитывают. Воспитывают в том числе христианина, духовного человека. Наверно, это все как-то мне передалось, совпало с мыслями Владимира, и совершенно естественным образом возникла идея издательства. Другой вопрос был в том, что в православном мире давно существует огромное количество издательств, которые уже и так выпускают книги. Зачем еще одно издательство, что мы можем сказать нового? И здесь мы нашли свою идею — мы взглянули на православное книгоиздание по-новому, пытаясь понять тех людей, которые либо только-только входят в храм, либо, войдя в церковную ограду, не могут найти качественных изданий и научных трудов о Церкви на современном, понятном им языке. Им и в какой-то степени самим себе мы и хотим помочь, издавая интересные и яркие современные книги. Также есть те, кто никогда не был в храме, но с удовольствием прочитал бы о Православии что-нибудь интересное. Это тоже наш читатель.

Верующий — человек сомневающийся

— Почему вы выбрали для себя такую аудиторию? Не случались ли у вас, может быть в подростковом возрасте, кризисы веры?

— Отчасти да, но не это главное. Главное — то, что в Церкви содержатся величайшие духовные и этические богатства. Можно сказать, на любой вопрос жизни вера дает ответ. Но мы, люди Церкви, пока еще не слишком хорошо умеем рассказывать другим, а во многом и сами не до конца осознаем, какие сокровища у нас есть и как они могут помочь нам в нашей жизни. Открыть для себя христианство и рассказать другим о нем — вот наша цель.

Что касается кризиса веры. Человек верующий — это человек часто сомневающийся. И этому мы видим в Евангелии многие подтверждения, и вообще путь веры не может быть простой прямой линией, редко кому дано пройти прямо, с такой верой, которая бы ни на шаг не допустила какого-нибудь искушения или сомнения. Сейчас активно идет обсуждение темы пастырского выгорания, даже священники испытывают кризис веры. У меня тоже был свой путь. Я родился в семье священника, с самого малого возраста был при церкви, при храме. В какой-то момент, особенно в детском возрасте, приходит ощущение привычки, когда теряется смысл и кажется, что Церковь — просто социокультурная среда, в которую я помещен. Период осмысления через сомнения и искушения проходит у всех по-разному и в разном возрасте. Это очень важно и ценно — обрести свой личный опыт, переоткрыть ту область веры, в которой находился неосознанно еще ребенком. И для того, чтобы что-то понять, наверное, часто надо что-то потерять. В моем случае помогло очень мудрое поведение со стороны родителей. Несмотря на то что они люди глубоко церковные, вся их жизнь посвящена служению Богу, они дали мне свободу, не стали ломать мою собственную волю. Когда я еще был ребенком, меня не заставляли обязательно быть в алтаре или выстаивать службы. И наверно, поэтому мой кризис в период студенчества был достаточно легким. Произошли разные жизненные изменения, появилась семья, пришло осознание возвращения и вхождения заново в тот мир веры, который с детства меня окружал.

— На обложке одной из книг вашего издательства — яблоко. Яблоко на такой позиции обычно используют в том или ином символическом значении. Что оно значит у вас?

— Это символ грехопадения, а книга — замечательного автора, Мирослава Бакулина, называется «Зубы грешников». Здесь такая библейская аллюзия: мы, грешники, все еще упорно грызем то самое яблоко раздора, которое вкусила наша праматерь Ева. Но мы, современные люди, и не только неверующие, но и воцерковленные, настолько испорчены рекламой и брендами, что уже часто не способны воспринять надкусанное яблоко как надкусанное яблоко, а воспринимаем его вне христианского символизма: а, ну это – «Эппл», Стив Джобс». Нет, друзья, надкусанное яблоко — это не только компания «Эппл» и Стив Джобс. В этом плане иногда полезно провести деконструкцию смыслов и вернуть яблоку его яблочность в настоящем виде. Это осознанный акт с нашей стороны для того, чтобы заставить задуматься и себя, и других.

— Художественным текстам часто вредит желание автора поморализаторствовать. Но православные авторы тешат себя надеждой, что их тексты будут воспитывать. Как преодолеваете это противоречие со своими авторами?

— Условно можно разделить любую миссию через слово на два типа. Первый — когда мы отвечаем заинтересованному человеку на его вопросы. К примеру, вы хотите знать, что такое Православие. И мы просто объясняем, о чем говорит Православная Церковь. Вы спрашивали — я отвечаю как есть. А другой — когда вы не спрашиваете, но я хочу донести. Лучше всего это делать через художественные произведения. У нас есть книги с достаточно серьезной морализаторской составляющей, потому что, как это ни странно, иногда это необходимо. Часто говорят: вот надоели, разводите нам тут мораль. Но иногда людям этого не хватает. Особенно сейчас, в эпоху постмодернизма, когда все размывается, когда кругом полуправда, полуложь, многим не хватает ясной морали, которая есть в Евангелии, и ее ищут в разных радикальных течениях и увлечениях. Но есть у нас и авторские книги без всякого морализаторства. Мы стоим на том, что любая хорошая литература основывается на христианской морали, на понятии добра. Несмотря на многие десятилетия постепенного разрушения, деконструкции традиционных ценностей, которые были заложены многими предыдущими веками мученичества, опыта, трагедий, все равно в какой-то глубокой подоснове человек им следует. Специально создавать какую-то православную литературу, если мы хотим рассказать о Боге, это искусственно и неправильно. Все хорошее говорит о Нем.

— И все-таки рассказ о святых или даже просто о людях Церкви — это совершенно особенный и трудный жанр…

— Огромная проблема каноничного житийного жанра в том, что в нем есть нотки отчуждения между святыми и нами. Он как бы отделяет людей, которые прожили богоугодную жизнь, от нас, от людей, сейчас живущих, возводит святых на небо. Не дает почувствовать, что святой — это человек, который жил во многом в таких же реалиях и понятиях, как и мы, тоже любил, страдал, сомневался, падал, вставал, о чем говорят все святые отцы. Его путь житие очень

Возврат к списку

Наш блог [все записи]

Звоните в издательство: 
8 (499) 110-15-73

Часы работы:
9:00–18:00 Пн–Пт
Пишите:
site@nikeabooks.ru
Читайте нас там,
где вам удобно:
© 2008–2016, Никея
Яндекс.Метрика