Личный кабинет
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Вы здесь: Никея / Новости / Публикации / Интервью: Марина Михайлова, автор книги "Эстетика молчания". Темы: "храм и рынок", постмодернизм, маргиналы в обществе.

Интервью: Марина Михайлова, автор книги "Эстетика молчания". Темы: "храм и рынок", постмодернизм, маргиналы в обществе.

Интервью главного редактора издательства «Никея» Владимира Лучанинова с Мариной Михайловой, автором книги «Эстетика молчания»

Перейти на страницу книги

 

Молчание актуально всегда, но в 21 веке – веке навязчивой саморекламы — оно оказывается сильной стратегией сохранения внутренней свободы личности. В книге представлен феномен молчания в его психологическом, социологическом, богословском аспектах. Автор показывает молчание агрессии, любви и молитвы, молчание народа, власти и человека.

М. Михайлова говорит о роли молчания в культуре. Так ли бесплоден протест постмодернистов? Или же это вызов пустоте многословия?

Молчание – не только отсутствие речи, молчание ведет к полноте жизни, и о таком молчании книга М. Михайловой.

- Марина, мы живем в эпоху потребительского сознания и преобладания рыночных отношений не только в бытовой сфере, но и в области культуры и отношений между людьми. И умение ярко презентовать свои убеждения, мысли и возможности, даже нарочито приукрашивая и переоценивая их, является основой преуспеяния и комфортного существования человека в современном мире. Возможно ли стремление к безмолвию и созерцанию сегодня, в 21 веке? Не низведет такое устроение человека в область маргиналитета?

 

- Владимир, Вы задали интересный вопрос, затрагивающий сразу несколько важных тем современности. С Вашего позволения, отвечу пространно, тем самым, возможно, слегка испортив свою репутацию эксперта по молчанию, но в данном случае, как мне кажется, дать отчет в своем уповании важнее, чем сохранить имидж.

Вы точно поставили диагноз современности: безудержная экспансия потребительского сознания и товарно-денежных отношений в те сферы жизни, которые прежде строились на совершенно иных основаниях. Во все времена здоровая культура имела два полюса: храм и рынок. Кстати, петербургский философ Борис Васильевич Марков несколько лет назад написал книжечку, которая так и называется – «Храм и рынок» – и рассматривает вопросы философской антропологии именно с точки зрения соотношения сакрального и прагматического.

Сегодня не надо быть специалистом, чтобы констатировать, что мы живем в эпоху разрушения ценностных иерархий и замещения безусловных связей, построенных на метафизических основаниях, всеобщими рыночными отношениями, когда предполагается, что купить можно все, вопрос лишь в цене.

В классической культуре мир предстает как пир, где есть Творец, Хозяин дома, а мы – гости, приглашенные на праздник, что обязывает нас быть учтивыми с Домовладыкой и друг с другом. В этой системе отношений жизнь – дар, ответ на дар жизни – благодарность, каждый человек – неповторимая самоценная личность. Рынок – только часть жизни, и весьма ограниченная, а за пределами его действуют царственные законы пира.

Современность навязывает нам образ мира как рынка, где все обменивается уже даже не на золото, а на некую фикцию мировых денег. На рынке все превращается в товар, главное достоинство человека – умение прибыльно торговать, в том числе и собой, о чем Вы справедливо сказали, а ценность человека относительна и определяется суммой денег, находящейся в его распоряжении.

Вы совершенно правы и в том, что для многих наших современников упаковка много важнее содержимого. Есть замечательная история о том, как однажды зимним утром в нью-йоркском метро человек играл на скрипке. Мимо него валом валил народ, но лишь редкие пассажиры останавливались на пару минут, немногие бросали мелочь в футляр скрипки, по большей части люди проходили мимо, не обращая внимания на уличного музыканта.

Правда, маленьким детям хотелось послушать музыку, они пытались помедлить, но родители брали их за руку покрепче и энергично вели дальше. Вещи, которые играл музыкант, принадлежали к виртуознейшему скрипичному репертуару, в его руках была скрипка Страдивари, а звали его Джошуа Белл. Это один из лучших скрипачей Америки, его концерты всегда проходят при полном зале, и билеты на них очень дороги. С одной стороны, эта история, казалось бы, подтверждает тезис о важности яркой презентации.

С другой стороны, задумаемся: чего стоит успех у людей, которые так легковерны и невнимательны, что имеют уши и не слышат, проходят мимо отличного музыканта, играющего прекрасную музыку? А следующий шаг размышлений даже страшноватый: если люди реагируют только на фантик и не видят содержимого, не говорит ли это о том, что современный человек абсолютно управляем, и путем нехитрых приемов можно манипулировать им как угодно и заставлять его восхищаться платьем голого короля?

Тогда встает вопрос о том, не является ли безоговорочная вера наших современников в базовые постулаты постиндустриальной цивилизации результатом одной из манипуляций. Действительно, современный мир утверждает в качестве высших ценностей материальный комфорт и победу в битве за статус. Но еще в XVIII веке Даниэль Дефо проделал литературный эксперимент: поместил своего героя в чистые лабораторные условия, на необитаемый остров, и исследовал структуру его потребностей. Оказалось, что истинные потребности определяются жизнеобеспечением, остальное – императив цивилизации.

Робинзон говорит, что мог бы нагрузить целые корабли зерном и виноградом, но выращивал ровно столько, сколько было потребно ему, поскольку у него не было соперников и конкурентов и не нужно было утверждать свою власть. Вспомним, что кораблекрушение постигло героя в тот момент, когда он занимался работорговлей. Человека, сильно подверженного страстям обогащения и властвования, Провидение приводит к пониманию того, что ему для счастливой и полной жизни немного нужно, а остальное навязывает ему социум.

 

Недавно я прочла у Дэвида Смита, автора замечательной книжечки «На пути в Эммаус», что современный человек утратил веру в свою ценность (которая, заметим, прямо зависит от веры в Бога: «Ты есть – и я уж не никто», как сказал Державин в своей непревзойденной оде «Бог»), а потому с большими усилиями и внутренними потерями пытается искусственно придать себе ценность через богатство, власть и славу.

Кто читал Евангелие, сразу заметит, что эти три вещи, декларируемые современной цивилизацией в качестве главных призов, есть не что иное, как три искушения, которые сатана предлагает Христу. То, от чего Господь отказался, нам навязывается как смысл жизни. Поймите правильно, я нисколько не против рынка, политики и публичности как таковых, но все хорошо в своих границах. Когда деньги, власть и слава становятся божествами, от этого страдает человек. Если все на свете выставлено на продажу, то и я сам становлюсь рыночным товаром, не более того. При этом человек даже может умом соглашаться с таким положением вещей, но бессмертная его душа никогда с этим не смирится. Отсюда всяческое несчастье и неблагополучие, поражающее современный мир вопреки потребительскому изобилию и процветанию индустрии развлечений.

Кроме того, логика успеха и комфорта действует только в этом мире, а ведь каждому из нас предстоит умереть, совершить переход. У меня вызывает глубокое изумление многозаботливость людей по части мира сего и полная беспечность в отношении того, что за гранью этого мира. Как будто удержаны глаза их.

Представьте себе человека, который, предположим, готовится выйти на яхте в море. Он просчитает все возможные риски, он запасется едой, водой, медикаментами, спасательными жилетами, навигаторами, средствами связи и не знаю еще чем, хотя всего-то ему надо выйти в море – оказаться на лоне нашей великой матери. Тот же самый человек мог бы предположить, что Бог есть – тоже в порядке возможного риска. Ну то есть, конечно, продвинутые наши современники понимают, что религия – это только устаревшая мифология и идеология, но все-таки было бы разумно допустить один шанс из ста, что христианство содержит в себе нечто большее, чем отправление культа и корпоративную деятельность.

Если совершить это допущение, разверзается бездна. Вдруг оказывается, что кроме нескольких кратких десятилетий нашей суетливой, милой, бедной жизни перед нами вечность, в которую нам предстоит войти. Мы не сможем взять туда ни одной вещички – ничего, кроме того, чему радовалась, что любила, чему удивлялась наша душа.

Только в этом модусе пробужденности сердца и ума и возникает в XXI веке стремление к безмолвию и созерцанию. Поэтому, отвечая на Ваш вопрос, скажу, что практика молчания не для всех, в определенном смысле она элитарна, как элитарна культура в принципе – но она и демократична, как и вся культура, поскольку отвечает истинным потребностям человеческой души. Другое дело, что человек во все времена склонен вести жизнь внешнюю, поверхностную, в конечном счете мертвую, глубинные желания своего сердца игнорируя. Но тот, у кого открылись глаза, кто ужаснулся пустоте и бессмысленности кипящей вокруг суеты, возжелал для себя чего-то большего, чем быть деталькой машины потребления, откроет в молчании источник радости и крепости.

Вы спрашиваете, не окажется ли взыскавший молчания маргиналом. Думаю, это вовсе не обязательно. История ХХ века показала, что человек может работать где-нибудь в музее или университете, ничем от своих коллег не отличаться, разве только простотой и скромностью, но это в глаза не бьет, – а потом оказывается, что он был монахом. Взращивать и хранить внутреннее безмолвие может любой человек, оставаясь в мире и не устраивая манифестаций.

Но почему, собственно, мы так боимся оказаться маргиналами?

Само понятие маргинальности предполагает, что есть некий стандарт, середина (можно сказать – посредственность), а есть поля, границы, которые с точки зрения посредственности маргинальны. Но ведь центр моего мира там, где я нахожусь, здесь и сейчас. Почему я должен все время оглядываться на мнение посредственного большинства? Почему быть офисным планктоном, потребительской массой – хорошо, а быть чудаком, странненьким – плохо? Маргинал – это тот, кто отличается от остальных.

Если мир охватило безумие, разумный человек с неизбежностью окажется в глазах своих сумасшедших собратьев маргиналом. Более того, христиане – маргиналы по определению: жить ради Царства – для одних соблазн, для других безумие. А в глазах Божиих маргиналов не существует: солнце Его светит на праведных и неправедных, и дождь поливает поля добрых и злых.

- Вы призываете людей к определенной духовной практике, но многие авторитетные святые отцы предостерегают христиан от аскетических упражнений без руководства опытных духовников. Нет ли в подобном подходе опасности столкнуться с подменой духовной жизни психологической экзальтацией?

- Нет-нет, моя книжка вовсе не является призывом к какой-то духовной практике. Как внимательный читатель Вы, Владимир, конечно, заметили, что я стараюсь держаться в рамках философского исследования: пытаюсь письменно отдать себе отчет в тех мыслях, которые вызывает у меня феномен молчания.

Другое дело, что всякое письмо обращено к другому (даже если это монологическое, тоталитарное письмо: оно пытается подчинить, заговорить другого, – но я надеюсь, это не мой случай), а всякая философия в конечном счете является практической (на философском факультете СПбГУ профессор Константин Семенович Пигров уже много лет проводит конференции «Практическая философия», подчеркивая связь философской мысли и жизни человека).

Действительно, в конце книги содержатся несколько простых советов для тех, кто решил вступить на путь молчания. Эти рекомендации по большей части не мной придуманы, они почерпнуты в Евангелии, в богословской и святоотеческой литературе и проверены на практике. Я бы не дерзнула придать им статус аскетических упражнений, которые требуют руководства опытных духовников: скажите, нужно ли особое благословение на то, чтобы не говорить злых пустых слов или поменьше смотреть телевизор?

Вообще мне кажется, что распространенное в православной среде стремление окормляться у духоносных батюшек, на каждый шаг брать благословение, по любому поводу получать пространные пастырские советы – это некоторый духовный инфантилизм. Отец Сергий Булгаков ответил одной из его духовных дочерей, когда она утратила возможность регулярно у него исповедоваться и по этому поводу сокрушалась: «У тебя есть Христос и Евангелие – этого достаточно». Не подумайте, что я против практики духовничества. Я благодарна Господу и моему духовному отцу за силу, радость и мир, которые они мне дают через исповедь.

Но во всем важна мера, ко всему надо подходить с разумением. Если в Евангелии сказано о молитве, молчании, незлобии, ответственности за свои слова, этого вполне достаточно для того, чтобы в своем личном христианском делании стремиться к этому без дополнительных руководств и консультаций. Евангелие не является кастовым достоянием, которое дается народу только через комментарии и толкования священнослужителей. Нет, оно написано прямо каждому человеку. Господь через эту книгу с нами говорит.

Вы выражаете опасение, что практика безмолвия может привести к подмене духовной жизни психологической экзальтацией. Конечно, для людей психологически уязвимых, неуравновешенных, склонных к эксцессам такая опасность всегда существует. Но, как правило, молчание, тишина, слушание способствуют трезвению, внутреннему покою, здоровому устроению души. Многословие может опьянять и уводить от реальности. Молчаливое предстояние Слову и миру Божьему отрезвляет, пробуждает.

- Вы достаточно часто цитируете в своей работе не только католических мистиков, но и современных постмодернистов и даже Лао-Цзы. Не опасаетесь ли Вы в таком многообразии мировоззрений потерять христианское миросозерцание или даже дезориентировать читателя?

- Однажды после лекции по истории религии ко мне подошла студентка и спросила: «Скажите, а нельзя ли быть буддистом и одновременно христианином? Вы так хорошо про Евангелие рассказываете, но буддизм мне тоже очень нравится». И я сказала, что нет, это невозможно, как невозможно, мучительно, неестественно быть женой или мужем одновременно в двух семьях, – но, принадлежа Церкви Христовой, можно уважать мудрость Будды, а будучи членом сангхи, можно иметь почтение ко Христу и Евангелию.

Не думаю, что чтение хороших книг может повредить христианину. «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною», – говорит апостол Павел (1 Кор. 6, 12). Господь же говорит апостолам, посылая их на проповедь: «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Матф. 10, 16). Согласно одному из истолкований, мудрость змеи – это ее способность своим язычком, как сканером, собирать информацию о различных объектах, а простота голубиная – полное доверие и верность Господу.

Мы живем в мире, более того – мы в этот мир посланы для того, чтобы проповедовать Евангелие даже до концов земли. Если будем замыкаться в узком православном кругу, мы не сможем исполнить эти слова Христовы. Уже поэтому нам следует знать мировую культуру, в том числе философскую и религиозную.

Все перечисленные Вами персонажи – даже современные философы-постмодернисты, а уж тем более католические мистики и смиренный мудрец Лао Цзы – это люди, которые искали ответы на самые живые вопросы, в конечном счете искали Бога так, как это было возможно в тех персональных, исторических и культурных условиях, в которых они находились. Разве это не интересно? Господь нам заповедал любить ближнего, а не «идеологически близкого», любить человека. Любовь же прежде всего предполагает внимание, умение выслушать другого. Конечно, это не значит, что мы непременно должны разделять все его взгляды и позиции, но проявить к ним внимание и интерес достойно и разумно. Хотя бы для того, чтобы мог состояться конструктивный диалог.

Если честно, в самой постановке вопроса о том, что знание «чужого» опасно, дезориентирует и проч., мне видится некоторая слабая и неверная исходная посылка. Как будто христианство – это такая лавочка, которая существует на конкурентных началах с другими, а потому дорожит каждым покупателем и старается его не информировать о торговых точках по соседству, чтоб он туда не переметнулся. На самом деле все, конечно, не так. Христианство – это жизнь со Христом, жизнь в доверии и в любви, и с этим ничто сравниться не может. Это такая полнота и радость, от которой и в голову не придет отказываться.

Я очень люблю евангельскую историю о том, как после проповеди Господней о Хлебе Жизни, сходящем с небес, многие ученики смутились и оставили Его, и Господь спросил Двенадцать: «Не хотите ли и вы отойти?» И тогда Петр ответил: «Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6, 68).

Здесь все замечательно: и то, что Господь не упрекает, не удерживает, оставляет полную свободу. Он не говорит: «Ага, вот, те меня предали, но уж вы-то, конечно, останетесь со мной». Нет, он спрашивает: «Не хотите ли и вы отойти?». И Петр отвечает ему: «У тебя глаголы вечной жизни». Слово, исходящее из уст Христовых, для нас источник вечной жизни – и куда, зачем нам идти?

Другое дело, что бывает так, что человек, который по внешним признакам уже христианин, но еще не пережил личную встречу с Господом, на некоторое время отходит от церкви – но отходит именно для того, чтобы туда вернуться не ради идеологии, национальной идеи, красоты обряда, «духовности» и проч., а ради живого Господа Иисуса Христа. Так что знание других традиций для верующего человека только подчеркивает красоту и истинность православия.

Как прекрасна работа отца Александра Меня «В поисках Пути, Истины и Жизни», где он рассматривает все религии с первобытных времен и до начала Новой Эры! Приступая с уважением и вниманием к каждой традиции, всякий раз батюшка имеет в виду Истину Христову и показывает, почему та или иная вера при всех своих достоинствах уязвима и неполна в сравнении с Евангелием, где Бог открывает Себя.

- Вы пишете, что современная культура, сформированная во многом на катафатическом преобладании в западном богословии, уже находится в тупике многословия. И определенный возврат к здоровой христианской апофатике сознания Вы видите, напротив, через культуру, причем приводите в качестве примера некоторых постмодернистов, чувствующих интуицию благоговения перед священным и трансцендентным. Действительно ли я правильно Вас понял? Ведь многие иссл

Возврат к списку

Наш блог [все записи]

Звоните в издательство: 
8 (499) 110-15-73

Часы работы:
9:00–18:00 Пн–Пт
Пишите:
site@nikeabooks.ru
Читайте нас там,
где вам удобно:
© 2008–2016, Никея
Яндекс.Метрика