Личный кабинет
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Вы здесь: Никея / Новости / Публикации / Газета «Частный корреспондент» о книге Михаила Эпштейна «Отцовство»

Газета «Частный корреспондент» о книге Михаила Эпштейна «Отцовство»

Отцовство как путь постижения себя

«Становясь отцами, мы начинаем постигать тайну создания нас самих». Эти слова Михаила Эпштейна могут быть эпиграфом к его роману-дневнику «Отцовство». В своем Дневнике он описывает осознание себя в новой ипостаси — ипостаси отца, доходящее до со-отнесенности человека-отца и Бога-Отца, и постижение отцовской любви к своему творению, родительской любви к каждому человеку. Шаг за шагом автор проходит Путь постижения себя и мироздания через вглядывание в «мир младенца», в ходе которого как бы открываются глаза на то, что ранее не виделось, приходит понимание того, что ранее было за пределами осмысления и понимания.


Уникальность этой книги, жанр которой определяется самим автором по ходу повествования сначала как «мифологический дневник», а позже — как «метафизический дневник», состоит в том, что в ней описывается и осмысливается процесс вхождения взрослого в «мир младенца», в ходе которого как бы открываются глаза на то, что ранее не виделось, приходит понимание того, что ранее было за пределами осмысления и понимания. Эпштейн вводит «новую метафизику» — «метафизику мира младенца», которая хотя и имеет глубокие корни в восточной философии, например, в даосизме, но в западной философии является лакуной в сфере философского осмысления «мира человека».

Читая книгу Эпштейна «Отцовство», вспоминается восточная мудрость: «Быть мудрым, как змея и чистым, как дитя». То есть, мудрым может стать лишь человек, обретший «детское мировосприятие», не замутненное взрослыми стереотипами, детскую чистоту видения и слышания мира.

В своем философском Дневнике Эпштейн описывает день за днем, месяц за месяцем развитие своей дочери от рождения, вернее даже ее внутриутробной жизни, до года и двух месяцев. По мере вхождения младенца во взрослый мир происходило параллельное вхождение его отца в «мир младенца». При этом первая встреча с этим миром произошла у автора еще до рождения его дочери. Прислушиваясь к дыханию младенца во чреве его матери, он услышал то, что никогда ранее не слышал, — дыхание Вселенной, дыхание Бога. В дыхании дочери он почувствовал «свернутую в клубок» жизнь, не просто «человеческую жизнь», а «жизнь» как таковую, почувствовал разворачивание «клубка жизни».

Далее начали «открываться глаза». Вопреки распространенному мнению о том, что младенец не видит и не слышит, а лишь чувствует этот мир, рождаясь и в первые недели жизни, Эпштейн обнаруживает, что младенцу с рождения знаком утраченный взрослыми «язык глаз». Рассеянно воспринимая предметы и людей, младенец постоянно концентрирует свое внимание на глазах мамы и общается таким образом с ней. Не менее своеобразно общение младенца с миром. Как он видит этот мир? Он ведь не знает, что это — дерево, а дерево — это…, это небо, а небо — это… и т. д., т. е. не знает кодов культуры. Но при этом он же видит мир! «Что видишь ты там, наверху, о чем говорят тебе эти ветви и это небо — тебе, не знающей из какой земли они растут, над каким миром возвышаются?» — вопрошает Эпштейн мысленно свое дитя. Но разве общение с людьми и природой обязательно вербальное, разве природа должна говорить что-то человеку? А может, она просто «входит» в душу человека? И именно такое общение с ней и есть общение «без барьеров» человеческой культуры, встреча с Богом через Его творения. И Эпштейн приходит к пониманию того, что «ты правильно смотришь». Да, младенец правильно смотрит и видит реальный, Божий мир, а взрослые видят не реальный, а человеком придуманный мир. Ребенок живет в живом мире, взрослые — в придуманном ими мире. И чем взрослее становится ребенок, тем дальше взрослые его уводят от живого мира в мир символов, знаков и, как говорят современные постструктуралисты, симулякров. Ребенок же мудр изначально.

Считается, что младенец в первые месяцы жизни не воспринимает человеческую речь. Постоянно наблюдая за своей новорожденной дочерью, Эпштейн обращает внимание на то, что она равнодушна к разговорам взрослых, но когда они говорят шепотом, начинает прислушиваться. Почему? — вопрошает он. «Не потому ли, что шепот есть самый явный знак прикосновения к чему-то сокровенному? Может быть, там, откуда он пришел, говорили такими же вот приглушенными голосами или вовсе молчанием?». Возможно, предполагает Эпштейн, шепот и молчание — это и есть «язык главного», смысловажного для человека.

Шепот, молчание, молитва. Они открывают двери в мир сокровенного. Именно молитва о жене и рождающейся дочери явились для Эпштейна, по его словам, своеобразной духовной родовой схваткой, приведшей к его встрече с Богом. Пронзительное «Господи, выпусти!» Эпштейна о своем ребенке слилось воедино с его «Господи, впусти!» о себе. И Бог выпустил и впустил… Произошло осознание себя в новой ипостаси — ипостаси отца, доходящее до со-отнесенности человека-отца и Бога-Отца, и постижение отцовской любви к своему творению, родительской любви к каждому человеку.

Так Эпштейн в своем Дневнике описывает шаг за шагом Путь постижения себя через вглядывание в «мир младенца»: соединение себя с собой в зеркале, фотографии; поиск своего «Я»; «склеивание» и «расклеивание» себя с миром; овладение языком общения с каждым существом; зарождение стыда и чувства вины; осознание своей «заброшенности» в этот мир или «заброшенности» этим миром; постижение глубинной сути женственности. Читая книгу, читатель постепенно погружается в самого себя, происходит осмысление своего бытия-в-мире. Книга представляет несомненный интерес для всех ищущих себя, стремящихся к постижению великой Тайны бытия по имени Человек.

Наталья Шелковая, газета «Частный корреспондент»

Перейти на сайт первоисточника


Возврат к списку

Наш блог [все записи]

Звоните в издательство: 
8 (499) 110-15-73

Часы работы:
9:00–18:00 Пн–Пт
Пишите:
site@nikeabooks.ru
Читайте нас там,
где вам удобно:
© 2008–2016, Никея
Яндекс.Метрика