Личный кабинет
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Вы здесь: Никея / Новости / Публикации / Алексей Арцыбушев в «Библио-Глобусе»

Алексей Арцыбушев в «Библио-Глобусе»

Автобиографическая проза Алексея Петровича Арцыбушева — свидетельство ровесника советской эпохи, прошедшего через все ужасы сталинских лагерей, но не утратившего веру в Божие милосердие и в способность человека любить, прощать и сострадать ближнему.

В этой книге автор необычайно ярко описывает свою жизнь от рождения в 1919 году до реабилитации в 1956-м после лагеря и ссылки.

5 мая в Главном книжном прошла презентация книги «Милосердия двери» и встреча читателей с ее автором —
Алексеем Петровичем Арцыбушевым, уникальным человеком: художником, скульптором, графиком, автором нескольких удивительных книг. Внук министра юстиции и министра внутренних дел Российской Империи Александра Алексеевича Хвостова и нотариуса Его Величества Петра Михайловича Арцыбушева, сын тайной монахини, свидетель расцвета, уничтожения и нового возрождения Серафимо-Дивеевского монастыря, родился в 1919 году, рос в православной семье и пронес веру сквозь годы лишений, сталинских ссылок и лагерей.
Предлагаем вашему вниманию отрывки из беседы Алексея Петровича со своими почитателями.

Глядя на Вас, убеждаешься, что Вы действительно сохраняете стойкость духа, Вы активны, жизнерадостны. Расскажите, как Вам удалось пережить все эти невзгоды? Насколько мне известно, Вы оказались в лагере из-за доноса близкого человека, можно ли простить такое?

— Простить нужно и необходимо. Потому что если вы читаете Евангелие, то там Спаситель говорит, что если ты не прощаешь, то и тебе не будут прощать. Поэтому, если человек верит в загробную жизнь и верит в два мира — мир сатаны и мир добра и милосердия Божьего, и если он хочет попасть в Божий мир, то должен прощать. Он должен молиться за тех, кто его обидел, за тех, кто сделал ему зло — это дело милосердного сердца, которое живет такими постулатами.

Что Вам помогало сохранить эту стойкость духа?
— Меня очень часто спрашивают, как мне удалось дожить до 95 лет. Как мне удалось, я не знаю, потому что я много раз оказывался рядом со смертью. Она подходила ко мне вплотную, но находились милосердные руки, они все-таки были Божьими руками — случайно или не случайно мне попадались люди, которые спасали меня в тяжелые моменты жизни. Поэтому, когда я думал, как назвать книгу, я ее назвал «Милосердия двери». Это начальные слова молитвы к Божьей Матери — в своих молитвах ты можешь призывать милосердие Божье на себя.
Меня сотворила сама моя жизнь, потому что я родился в Дивееве, у стен Дивеевского монастыря. Моя мама, овдовев, в 24 года приняла тайное монашество. Она сказала: «Я могу найти себе мужа всегда, а отца для детей я не найду». Решилась на это тайно, никто об этом не знал. Воспитывали нас дома: в школу не отдавали. У нас была учительница, которая также преподавала нам и Евангелие, и Закон Божий, и все, что нужно для духовного образования. Это необходимо для того, чтобы душа отдавала добро, а не зло, потому что человек верующий отойдет от зла, он не будет ни мстить — все зависит от воспитания. Мать всегда детей крестила, всегда нам читала вечерние и утренние молитвы, поэтому я знаю их наизусть. Если с детства мы не приучаем детей к вере, мы не научим их любить. И в этом воспитании не было никакого принуждения: мама никого не била, не кричала. Если кто-то набедокурил, она просила сесть на стул и обдумать свое поведение.

А как свою дочь Вы воспитывали?
— Я должен признать, что никак. Потому что отсидел шесть лет в лагере в сталинское время, а потом, когда кончился мой срок, оказалось, что я приговорен к вечной ссылке в Заполярье. И, если в лагере была крыша, корм и одежда, то в ссылке — ни первого, ни второго, ни третьего не было, и я начал с того, что строил дом, строил один в тридцатиградусный мороз.

А часто ли Вам удается бывать в Дивеево, и узнаете ли Вы в нынешнем Дивееве то место, где когда-то родились?
— К сожалению, нет. Дело в том, что в девяностых годах, когда Ельцин все переломал и пустил советский поезд под откос, открыли для верующих Троицкий собор при монастыре. Моя мама была знакома со служительницей монастыря, Соней Булгаковой, в дальнейшем монахиней Серафимой. И вдруг в девяностых годах я получаю от нее письмо, где она пишет, что я как художник обязан возглавить реставрацию иконостаса. Когда я прочитал это письмо, то я понял, что в Дивеево меня зовет мама, через Соню. Есть воля Божья, которая работает, и мы ее не видим, пропускаем мимо, игнорируем, а она тебя все-таки ведет, она заставляет тебя идти… Я поехал в Дивеево и пять лет там пробыл. Я бывал за границей, и знаю, как русские иммигранты любят Россию и особенно чтут ее духовные ценности. Моя сестра в Париже открыла счет в банке на реставрацию дивеевского иконостаса, а я в газете «Русская мысль» огромную статью написал, что такое Дивеево. К тому времени были выставлены мощи преподобного Серафима и передняя часть иконостаса. Деньги начали поступать (поступали доллары, которые назывались «жозефинами», потом я их тут же переводил на рубли). У нас были только фотографии, по которым мы сделали копию прежнего иконостаса.
Мне сделали приглашение в Париж. Я приехал и взял с собой доклады, кинофильм и фотографии иконостаса. В Париже я провел десять выступлений по храмам, и католическим, и русским, ходил с тарелкой, собирал деньги… Те, кто пришел в Дивеево после его второго открытия, не жили духом старого Дивеева, в котором я родился. Им нужен духовный театр, а мне это чуждо, я видел его другим и воспитан в нем совершенно другим, меня туда сейчас не тянет.

Вы сказали, что сейчас Дивеево стремится к духовному театру с духовными декорациями, но что Вы можете сказать о простых верующих людях, которые туда приезжают?
— Простые верующие люди не только приезжают в Дивеево, они еще ходят по храмам Москвы, которые битком набиты после семидесятипятилетней «голодовки» атеизма. Но дело в том, что сейчас мода: позолота, ковры. Это с одной стороны хорошо — народ пошел в церковь, чтобы на это все посмотреть, а, уже попав туда, не уходит, потому что уже совершенно другие мерила жизни. Хорошо это или плохо? Я думаю, чтобы отойти от «внешней» веры, и прийти к «внутренней», нужно время.
А в Дивеево постоянно идут Икарусы — это качание денег, коммерция. Дело в том, что церковь не коммерческая организация. Я там 5 лет проработал и видел, что меня двумя ногами оттуда выпихивают, потому что я делаю то, что они не хотят делать, например, совершенно не хотели восстановления старого иконостаса. Когда я сделал первый ряд, весь золоченый, весь резной, его сломали и сделали Бог знает что… Это для того, чтобы показать людям, которые не жили духом преподобного Серафима, тем духом, которым жил я.

Каково Ваше отношение к декларации метрополита Сергия?
— Самое отрицательное. При нем Храм Христа Спасителя был взорван, при нем были взорваны сотни церквей в Москве, при нем были взорваны 30 церквей в Муроме. Он защищал только себя — для того, чтобы остаться в живых. Об этом я везде говорю и пишу, со мной многие согласны. Он не имел права выступать от имени церкви при живом местоблюстителе, потому что патриарх Тихон назначил трех заместителей: Кирилла, Агафангела и Петра.
Кирилл и Агафангел моментально исчезли, а Петр руководил в патриархии московской. Потом и Петра сослали в Дивеево, и церковь осталась без главы. И вот в это время советская власть искала человека, который мог бы «шаркать ногами» перед атеистической властью, желающей только гибели церкви, а не ее расцвета. Поэтому большая часть духовенства отошла в непоминающую церковь, она так и называлась «непоминающая церковь». Они продолжали чтить Петра и не принимали Сергия. В моих книгах эта церковь называется потаенной, к ней была очень близка моя мать.

В книге «Святые среди нас», Вы говорите, что готовится книга «Сборник афоризмов и мыслей». Она уже вышла или только готовится?
— Это зависит от издательства «Никея», я им передал права на издание. Там я выпустил сборник об отце Владимире Смирнове (я разыскал девятерых его духовных детей). Это потрясающая духовная личность, он был и моим духовным отцом. Он проработал в храме алтарником 38 лет без копейки денег, то есть ему ничего не платили. Среди девяти его духовных детей, были пять священников, я их всех нашел и расспросил. Но главная повесть о нем, Владимире Смирнове, — моя, и я назвал эту часть книги, посвященную протоиерею Владимиру, «18 лет рядом». В «Никее» имеются две повести «Матушка Серафима Булгакова» и «60 лет в изгнании». И есть третья повесть — «Дивеево сыро в памяти сердца», я напечатал эту книжку за свой счет и послал ее патриарху Алексию. Я получил от него письмо, в котором он благодарит меня за книгу и желает удачи в дальнейшей работе по таким же темам.

Будьте любезны, скажите, в каком монастыре или храме Москвы сохранен дух, которым Вы жили?
— В Погодинском. Надо сказать, что там был отец Александр Егоров, он каждый понедельник служил акафист Преподобному Серафиму с молебном, а народ пел припевы на дивеевский распев, потом туда пришло очень много изгнанных из Дивеева сестер. Я начал ходить на эти акафисты, и отец Александр меня приметил, потому что я крестился вовремя — свой человек.

Алексей Петрович, чтобы Вы могли пожелать своим читателем и всем нам, собравшимся сегодня?
— Милосердия двери.


Перейти на сайт источника

Перейти на страницу книги


Возврат к списку

Наш блог [все записи]

Звоните в издательство: 
8 (499) 110-15-73

Часы работы:
9:00–18:00 Пн–Пт
Пишите:
site@nikeabooks.ru
Читайте нас там,
где вам удобно:
© 2008–2016, Никея
Яндекс.Метрика