«Я ничего не боюсь». Памяти Алексея Арцыбушева  

Вы здесь: Никея / Блог / О вере - Проза и поэзия

7 сентября 2017 года скончался Алексей Арцыбушев — человек, жизнь которого вобрала в себя целую эпоху в истории России и Русской Церкви. Дворянин, потомок черногорского императора, авантюрист, художник, человек, никогда не терявший мужества, выживший благодаря этому в сталинских лагерях и ссылке — сегодня мы вспоминаем о нем, перечитывая отрывки из автобиографической книги «Милосердия двери»

Милосердия двери отверзи нам,
Благословенная Богородице,
надеющиеся на Тя, да не погибнем,
но да избавимся Тобою от бед,
Ты бо еси спасение рода христианского.

 

Он родился в 1919 году в глубоко верующей дворянской семье в Дивееве и стал почти ровесником нового строя. Многие трагические явления, характеризующие советскую действительность 1920–1950-х годов, отразились на семейной и личной истории автора: голод и нищета, репрессии, аресты, лагеря и ссылки, — так что и сама его жизнь стала своеобразным отражением этой эпохи. Семья Арцыбушевых была тесно связана с духовенством, отказавшимся от компромисса с советской властью, поэтому рассказчик — живой свидетель жестоких гонений на Церковь. Он лично знал многих подвижников веры, пострадавших в советское время.

События в автобиографическом романе «Милосердия двери» доведены до 1956 года, когда Алексей Арцыбушев добился реабилитации. Но к созданию воспоминаний он приступил лишь в 1980-е, причем занялся этим неожиданно для самого себя — по настоянию и благословению протоиерея Александра Егорова. Книга была написана на одном дыхании и… легла в стол почти на полтора десятилетия — первое издание вышло в свет в 2001 году.

Алексей Арцыбушев работал над воспоминаниями на изломе советской эпохи, и этот временной пласт также присутствует в повествовании в рассуждениях о «сегодняшнем дне», который ныне уже стал историей. Изменилось многое, что волновало создателя книги в момент ее написания: коммунистическая партия больше не ведет народ к светлому будущему, восстановлены храмы, возрожден монастырь в Дивееве… Но неизменным остается то, что делает этот рассказ о жизни одного человека и целой эпохи актуальным во все времена, — человеческое достоинство, любовь и прощение, и неисчерпаемое милосердие Божие.

Именно так — как бесконечное проявление Божией любви, помощи и поддержки — воспринимает автор весь свой жизненный путь, и особенно благодарен Богу за страшные годы лагерного заключения, без которых, по его собственному признанию, не смог бы понять главный смысл жизни.

Предлагаем несколько отрывков из книги:

***

Замолкли саровские колокола! Но еще звонили дивеевские. Однажды по первому санному пути прикатили в Саров две тройки. На розвальнях – по сундучку. Внесли их в саровский собор. Там в полной тишине вскрыли раку преподобного, сгребли его косточки в мешок, свалили в один из сундучков, оба запечатали одной печатью, поставили в сани: один – в одни, другой – в другие, и помчались тройки по двум разным дорогам: одна – на Тамбов, другая – в Арзамас. В Арзамас за день не доедешь, и в Тамбов тоже.

Не все иудами стали, не все, ни тогда, ни теперь, иначе сгинул бы народ и вера тоже. Время показало обратное. Следили мужички за тройками, пронюхали они, чтό в сундучках везут, и хитрость раскусили, а потому и поехали за тройками: кто – на Тамбов, а кто – на Арзамас. Земля слухом полнится. Передавали гонцы от села к селу: «Мощи батюшки Серафима везут, выручать святыню надо».

На постоялом дворе, где тройкам ночлег готов, готова и выпивка изрядная, сногсшибательная. Мощи-то русский мужик вез, еврей бы глотка не хлебнул при таком важном деле, а русский мужичок, да в компании, ведрами пил, а не четвертями. «Вусмерть» напоили на постоялом дворе возницу и конвой. Лежат они, бездыханные, да под себя мочатся. А тем временем сундучок-то тот вскрыли, святые мощи вынули, и айда! Печать сургучную приляпали медяком и – поминай как звали! Наутро, проснувшись, высохнуть надобно и опохмелиться, как водится. Стол накрыт и водки четверть, а это по тем временам три литра. Напившись вновь, с пьяных глаз не заметив кражи и приляпанной печати, махнула тройка в Арзамас, а в сундучке-то пусто!

Так избавили от поругания мужички свою святыню саровскую. А мощи батюшки и по сию пору спрятаны под спудом до того дня, когда ляжет он под четвертым столбом храма, по его приказанию выстроенного, а вместе с ним еще трое угодников Божиих дивеевских!

***

В этот день мама должна была явиться в Арзамасское ОГПУ. В народе эти четыре страшные буквы, буквы смерти многих миллионов невинных жизней, расшифровывали: «О! Господи! Помоги Убежать!» – а в обратном чтении: «Убежишь. Поймают. Голову Оторвут». Убежать некуда. Надо идти! Владыка благословил нас всех престольным крестом: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его. Идите с Богом. Пусть будет Его святая воля. Идите с Богом!»

Матушка Фамарь перекрестила наши головы, обняла маму, и мы пошли в ОГПУ. Это было мое первое знакомство с органами уничтожения, и не последнее! Впоследствии его «карающий меч» опустился сперва на мамину голову в 1937-м, а на мою – в 1946-м.

Бездушные, холодные, не знающие жалости глаза обшарили нас с головы до ног. Мы были их жертвой: двое детей и тридцатичетырехлетняя женщина. Покорная не им, а воле Божией, стояла она спокойная, в ожидании своей и нашей участи! Жестокие, полные нескрываемой ненависти глаза смотрели на нас! Сквозь зубы, цедя и смакуя каждое слово, «рыцарь революции» читал: «Татьяна Александровна Арцыбушева, вдова расстрелянного вредителя М. П. Арцыбушева…»

Тут мама громко и внятно сказала:

– Я – вдова, но не его, он не мой муж, и это не его дети!

– Молчать!!! – Чекист снова процедил первую фразу, давая этим понять, что ему наплевать, чья она вдова и чьи дети. Он продолжал: —…и дети его, Серафим и Алексей, приговариваются к ссылке, минус шесть.

Это означало, что ссыльный имеет право выбрать любой город, кроме столичных городов и областных центров. Мама выбрала Муром, который был тут же вписан в документ о ссылке. Мама выбрала Муром, как место своей и нашей ссылки, потому что это, во-первых, сравнительно близко от Москвы, а во-вторых, там есть куда приткнуться на первое время с детьми. Там поселились после разгона монастыря наши две тетки. Итак, впереди новый город и совсем новая жизнь. Какая???


Я ничего не боюсь

Фото Романа Наумова

— Вы говорите, что испытали все эти пытки следственные.

— Да, испытал на себе. Восемь месяцев.

— А была когда-то точка отчаяния, когда было очень страшно?

— Никогда.

— Как?

— У меня просто его нет — страха. Я не родился со страхом, я ничего не боюсь. И в лагере у меня был такой внутренний девиз: чем хуже, тем лучше. Поэтому я всегда ожидал худшего. Настоящее было не самым хорошим, но могло ведь быть и хуже. Но оно меня тоже не страшило. Это уже врожденное, очевидно. Меня спрашивают: «А ты почему ничего не боишься?», — а потому что я через все прошел. Пятнадцать раз рядом со мной была смерть — и она проходила мимо, ей Бог не давал.

— Вы ее чувствовали?

— Не просто чувствовал, погибал. Я трижды тонул — меня трижды спасали. Я несколько раз был под током высокого напряжения, и люди выбивали из моей руки проводку. Мимо проходили. Если бы человек не проходил мимо и не выбил бы высоковольтный провод из моей руки, я бы сгорел. Так что тут явная милость Божия, явное действие Его.

Из интервью порталу «Православие и мир»

***

Следователь. Корнеев, подтверждаете ли вы, что в присутствии Романовского на вашей даче такого-то числа и месяца Арцыбушев заявил свою готовность «всех их повесить»?

Корнеев. Да!

Следователь. Арцыбушев, признаете ли вы правильность показаний Корнеева?

Арцыбушев. Да! (Облегченный вздох за столом.) Да, но я хочу уточнить.

Следователь. Пожалуйста.

Арцыбушев. Я говорил это про акварельные рисунки, лежащие на столе!

Мне не были видны лица Коленьки и Ивана Алексеевича. Я был посажен спиной к ним. Следователи подняли брови.

Следователь. Корнеев, подтверждаете ли вы свои ранее данные показания, что Арцыбушев по вашему заданию готовил террористический акт против Иосифа Виссарионовича Сталина?

Корнеев. Да.

Тут я вскочил со стула и, очутившись перед Корнеевым, заорал:

– Если ты, гад, топишь себя, топи сколько угодно, но не других! Когда, когда я это говорил? Сволочь, я тебя на первом этапе убью! Думай, что говоришь!!!

Я весь дрожал от злобы, от возбуждения, наверное, вид у меня был страшный. Меня схватили, скрутив руки, и посадили на место. Во исполнение законности следователь повторил свой вопрос, будучи уверенным, что Корнеев ответит утвердительно.

Следователь. Корнеев, вы подтверждаете?

Корнеев. Нет!

Следователь. Как – нет?

Корнеев. Не подтверждаю, меня принудили.

***

– Арцыбушев!

Сердце екнуло.

В комнате за столом майор. Вошел, встал. Сердце бьется. Уши – топориком.

– Постановлением Особого Совещания при МТБ СССР от 30 ноября 1946 года за участие в антисоветской церковной организации, ставящей своей целью свержение Советской власти и восстановление монархии в стране, в соответствии со статьей 58-10-11 часть 2 Уголовного кодекса СССР, приговаривается к лишению свободы сроком на 6 лет с содержанием в воспитательных трудовых лагерях общего типа.

Зачитав сие постановление суровым голосом диктора, объявляющего Указ Верховного главнокомандующего, майор, обратившись ко мне, спросил:

– Довольны?

– Весьма, – ответил я.

– Распишитесь.

Я расписался. Меня вывели и заперли в бокс-одиночку.

Сиди и благодари Бога! Это я и делал. Я ожидал, как минимум, десятку, а тут шесть лет!!!

***

К вечеру я стал есть. А через двое суток встал, сперва держась за стенку, а потом пошел.

А в это самое время тут, рядом на койке, умирал Ваня Саблин. Этот мальчишка лет шестнадцати шел с нами этапом на Воркуту. Светлое, открытое русское лицо, чистые, не тронутые пороками юности глаза, детская чистота и светлая вера отличала его меж всеми. Все тяжести этапа, описанные мною: избиение, жажду, голод, сорокаградусный мороз, – нес он спокойно, молчаливо, безропотно и, я бы сказал, с какой-то внутренней радостью. По его рассказам, вся его семья идет этапом, кто куда. Отец, мать, братья и сестра.

– За что, Ваня?

– За веру, – спокойно отвечал он. – Наша семья вся – баптисты, вот и идем, потому что верим, потому что иначе жить не можем.

***

После переклички подходит ко мне маленький и тощий Некто.

– Вы Арцыбушев?

– Да! А что?

– Фамилия редкая. У вас родственника не было по имени Михаил?

– Был. Дядя! А откуда вы его знать могли?

– Да так, пришлось, – уклончиво ответил Некто.

Меня заинтересовала особенно уклончивость ответа. Коль знаком был, то почему не сказать, раз сам начал интересоваться. Впоследствии я установил, что некто – Алиутский, в 1930-х годах был крупным чекистом, завом какого-то спецотдела на Лубянке. В 1937 поплыл по лагерям и плавает до сих пор. Узнав его подноготную – а в лагере это не так трудно, – я понял, откуда сей муж мог знать моего дядю, ими расстрелянного в 30-е.

«Взявший меч, от меча и погибнет!»

***

Человек, вставший на путь сопротивления, приобретает силу, потому что он пренебрег жизнью, за которую он борется со страшной силой. Это парадоксально, но факт. Он борется за жизнь не тела, а духа, пренебрегая телом. Следователь, и вся Лубянка, и все ГБ бессильны перед силой духа, так как они пытаются сломать его, ломая тело.

Тебя будут бить всячески, зажимать твои пальцы дверями, ставить на твои босые ноги табуретку и садиться на нее, бить по голове папкой, в которой положена мраморная доска из-под чернильного прибора. Тебя будут лишать передачи, следовательно, еды и курева. Сажать в одиночку, в карцер. Ты будешь все ночи напролет в одной позе сидеть на табуретке, отставленной от стены, чтобы не облокотиться. Перед тобой следователь будет смачно жевать бутерброды, запивая их крепким чаем, курить, подолгу говорить по телефону с женой или любовницей о любви, о детях, о сексе, тем самым вызывая в тебе воспоминания или желания, зависть.

Вот где царство лжи, ненависти и садизма. Это царство сатаны! — И все это будет твое, если ты поклонишься мне! Если ты оговоришь, предашь, оклевещешь. Нет. Нет и нет! Это «нет» вызывает к тебе дьявольскую злобу, но бессильную и немощную, потому что им ясно, что ты пренебрег своим телом.

Из книги Алексея Арцыбушева «Милосердия двери»


О вере, Проза и поэзия
,


Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.

CAPTCHA image
*