Как устроено всенощное бдение

Вы здесь: Никея / Блог / О вере

Оказавшись на православном богослужении, человек чаще всего ощущает его величие и глубину, но не до конца осознает его смысл. Как сделать так, чтобы богослужение стало неотъемлемой частью нашей жизни? Как понять устройство церковной службы? Четвертая книга серии «Ступени веры» приоткрывает мудрую логику церковного Устава и красоту молитвы Церкви.

Бдение ‒ это ночная служба накануне праздничного дня, в ту ночь, когда бдят, не ложатся спать. Бдение воскресное состоит из великой вечерни и воскресной утрени, особенной, не похожей на утрени других дней и праздников.

Естественно, там, где всенощное бдение сформировалось ‒ в Палестине, в Савваистском монастыре, ‒ служба действительно длилась много часов в темное время суток: сходились монахи из окрестных гор, из своих пещер, келий, молились всю ночь, на рассвете причащались и после трапезы уходили обратно на свой отшельнический подвиг. То, что мы имеем теперь, и по продолжительности, и по наполнению службы является лишь слабой тенью даже нашего, в нашем Уставе описанного варианта всенощного бдения. Немногие храмы, немногие ревнители могут изредка, может быть раз в год, попытаться осуществить устав воскресного бдения в полной мере ‒ и тогда большого труда потребует найти для этого все необходимые тексты. Например, во время бдения полагается семь раз слушать назидательное чтение: Пролог, Апостол, жития святых, назидательные слова учителей Церкви. Семь назидательных чтений!

Как же выглядит воскресное бдение по Уставу и как осуществляется в современной практике?

Неизменяемые части богослужения расцветают, становятся в рамках бдения продолжительными и очень пышными. Например, 103-й предначинательный псалом, который в будний день должен читаться, на бдении поется на очень красивый распев, и к каждому стиху псалма добавляется припев. Исполнение этого текста может длиться 40 минут и больше, в зависимости от распева. Кафизма, то есть 1/20 часть Псалтири, которая входит практически в любую вечерню, на воскресном бдении становится тоже особенной, праздничной: она должна быть пропета целиком (а не только в виде тех шести стихов из первого псалма («Блажен муж»), которые мы слышим в нашем приходском служении), с «алиллуиею красною», то есть с очень красиво пропетым припевом «Алиллуия», причем сопровождаться «Блажен муж» должен возглашением трех ектений. Это тоже требует немалого времени!

Первые стихиры во время вечерни ‒ это так называемые стихиры на «Господи, воззвах». Их на воскресном бдении максимальное количество ‒ десять. В конце исполнения этого блока стихир хоры должны сойтись на середине храма и спеть особенный Богородичен (тропарь, стихира или седален в честь Божией Матери), который являет суть воскресного дня и называется догматик. Догматик почти никогда не отменяется ‒ редкий праздник или особенная память священного события могут его вытеснить.

Затем совершается вход с кадилом при пении «Свете тихий» и возглашается особенный прокѝмен, пятикратный: «Господь воцарися, в лепоту облечеся!».

В конце вечерни каждое воскресенье должна совершаться лития, предполагающая выход из храма, ‒ в Лавре преподобного Саввы Освященного на литии обходили всю территорию Лавры, но у нас выходят только в храмовый притвор. Хотя не во всяком храме воскресная лития совершается.

Таким образом мы видим, что богослужение расцветает самыми пышными и самыми яркими своими красками.

Заключается великая вечерня пением стихир на стиховне, которые должны петься двумя хорами на сходе, очень торжественно и красиво, и ‒ трехкратным пением архангельского приветствия «Богородице Дево, радуйся». Это и есть то Богородичное песнопение, которое исполняется на месте тропаря и акцентирует, помимо Господской, Богородичную тему этого великого дня – воскресенья.

От звенящей тишины шестопсалмия до Евангелия

На утрене, перед шестопсалмием, по Уставу должно совершаться великое, то есть очень продолжительное, чтение, первое из семи назидательных чтений воскресного бдения ‒ из Апостола: из книги Деяний Апостольских, Посланий или из Апокалипсиса.

Шестопсалмие Типикон снабжает комментариями: во время его чтения нельзя кашлять, сморкаться, переводить дух, нельзя даже совершать поклоны на «Славу и ныне»[1], чтобы в храме не было никакого шороха, ‒ должна сохраняться звенящая, прозрачная, нетронутая тишина. А читать шестопсалмие должен, как мы помним, старший в общине.

Сейчас это уставное требование, как и указание на семь назидательных чтений, почти что невыполнимо (и, может быть, и не стоит шокировать народ излишней ревностью к Уставу), но стоит такие вещи знать, чтобы понимать, что это за текст и как он важен.

После шестопсалмия и ектеньи возглашается очень торжественное песнопение «Бог Господь и явися нам». Оно напоминает, ради чего мы собираемся на каждой утрене. Мы собираемся отпраздновать, что Мессия пришел, что мы Богу не чужие, что Он исполняет пророчество «семя жены сотрет голову змия»; приходит Спаситель и спасает нас. Вот Он пришел, мы Его знаем ‒ это Христос. И это песнопение, очень праздничное, звучит в начальной части утрени ‒ «Бог Господь и явися нам», то есть явился нам, уже пришел. Исполняется воскресный тропарь, каждую неделю разный, на один из восьми гласов, но содержание его одно и то же. Тексты эти очень красивые, стоит их и прочитать, и разобрать. Это главные тексты Октоиха, его ядро. Самые первые из них связаны с именем Иоанна Дамаскина, знаменитого христианского гимнографа, жившего в конце VII – первой половине VIII века.

После пения тропарей приходит время кафизм. На приходах их сильно сокращают, а по Уставу в воскресный день нужно прочесть целых две кафизмы ‒ вторую и третью. Затем наступает праздничная часть утрени. Мы привыкли к пению полиелея «Хвалите имя Господне», но это уже некая трансформация первичного Устава.

Воскресная утреня в составе бдения

Изначально для этого момента назначена 17-я кафизма ‒ та, которая поется в Великую Субботу с припевами. Но устав трансформировался: сначала к 17-й кафизме присоединили полиелей, а потом полиелей вытеснил кафизму. Осталась та часть праздника, которая повторяет любой другой праздничный чин и подвижного, и неподвижного воспоминания церковного года.

Теперь все богослужебные тексты центра утрени будут направлены к слышанию воскресного Евангелия. Сначала споют тропари по непорочнех ‒ «Ангельский собор удивися» ‒ с полным каждением храма. Затем прозвучит очень маленький текстипакоѝ и антифо̀ны, свои в каждом гласе. Самые знаменитый антифон ‒ «От юности моея мнози борют мя страсти», но это лишь один из восьми текстов. Их в Октоихе много, исполняются они сокращенно и напоминают ступени ветхозаветного Храма, по которым входили священники ветхозаветные, по которым поднялась в Храм Божия Матерь. Вот такие же похожие поступенные песнопения сохранились в нашем воскресном бдении.

После этого возглашается прокимен[2] воскресный, к нему присоединяется «Всякое дыхание». И следует переход к чтению Евангелия, которое по Уставу должно читаться в алтаре. Почему? Из Гроба Господня Ангел возвестил о Воскресении Христовом, и для нас учение о Воскресении тоже должно слышаться как бы из гроба, который в данном случае символизирует алтарь. Теперь обычай трансформировался, все происходит иначе: весть о воскресении слышится с середины храма, и чисто практически это хорошо ‒ лучше слышно. Но при этом важный символ оказывается утраченным.

Евангелие воскресное и канон

Чтение воскресного Евангелия является пиком утрени. Отрывков, предназначенных для чтения на воскресной утрени, существует одиннадцать ‒ отрывков совершенно исключительных, из разных Евангелий, позволяющих видеть разные подходы к восприятию Воскресения Христова. Взаимодействие между гласами и этими отрывками довольно сложное: гласов ‒ восемь, а Евангелий воскресных ‒ одиннадцать, а значит, они идут не синхронно, а вразнобой. И в Октоихе даже есть таблица, подсказывающая, как находить номер евангельского зачала, которое нужно сегодня прочитать[3].

После чтения Евангелия, по Уставу, священник должен держать его на груди перед собой («на персях»), а прихожане ‒ прикладываться к Евангелию при чтении 50-го псалма.

Надо сказать, 50-й псалом не везде читают, его покаянный характер ощущается как диссонанс праздничному богослужению, что, конечно же, неверно. 50-й псалом ‒ это постоянная часть утрени, и опускать его недопустимо: нужно было бы не «подтягивать» текст к своему пониманию, а, наоборот, свое понимание «подтянуть» к составу богослужебных текстов.

Далее совершается обряд (ни в коем случае не Таинство!) елеопомазания, и это тоже ‒ плод трансформации: помазание елеем перенесено с другого места. В праздники значимых святых Типикон указывает в конце бдения от лампады, висящей перед иконой или мощами святого, помазывать молящихся елеем. Таким образом, само помазание елеем ‒ уставное действо, но не в этот момент и не по этому поводу оно назначено Типиконом. Но церковный обычай тоже освящен, освящен молитвами предков, освящен принятием его Церковью.

Так теперь выглядит наша праздничная часть воскресного бдения.

После 50-го псалма следует молитва «Спаси Боже» и канон.

Канон ‒ это «правило». О нем мы говорили в предыдущей главе. Канон состоит из девяти песней (вторая пропускается по традиции и в новых канонах даже не сочиняется), каждая песнь начинается с ирмоса, который соответствует определенной библейской песне: первый ‒ песне Моисея по переходе Израиля через Красное («Чермное» – по-церковнославянски) море, третий ‒ песне пророчицы Анны, четвертый ‒ пророка Аввакума, в ирмосе шестой песни мы всегда слышим про море и пророка Иону и так далее.

Канон ‒ самый большой текст утрени. Многие каноны переведены с греческого языка, восприятие их очень сложно, без богослужебных книг тут не разобраться. Но что можно сделать? Можно, например, смотреть каноны двунадесятых праздников. Тогда постепенно и воскресные каноны станут понятнее.

Октоих на линейных нотах

К воскресному канону присоединяется канон, посвященный святому, память которого приходится на данный календарный день. Тексты святого (посвященные святому) присоединяются к воскресным. Были и стихиры святого, мог быть тропарь святого, если это очень важный святой, а канон святого будет читаться в любом случае, т. е. мы слышим «Слава, Господи, святому Воскресению Твоему» (припев воскресного канона), «Слава, Господи, Кресту Твоему честному и Воскресению» и «Пресвятая Богородице, спаси нас» (это припев Богородичного канона) и обращение к какому-нибудь святому, например: «Святые мученики севастийские, молите Бога о нас». Даже не видя канона (богослужебной книги), человек по этим возгласам может слышать, каковы темы канонов. И это его молитве помогает.

Каждая песнь канона заключается в воскресный день пением катавасии. Катавасии ‒ это ирмосы в конце песни канона, которые говорят о главном воспоминании этого времени церковного года. Например, в Рождественский пост поются рождественские ирмосы, которые являются катавасией этого времени.

Единственная песнь канона, которая удержалась в бдении и в любой утрене, это Песнь Пресвятой Богородицы. Она слышна в полном объеме. После нее звучит девятая песнь, и канон заканчивается.

Такова бóльшая часть утрени, трудная часть утрени, но основные принципы ее ясны.

Евангельские стихиры: человеку нужно не только бесконечное

Есть в богослужении три текста, которые связаны именно с воскресным Евангелием, а не со службой гласа. Это воскресный эксапостиларий с его Богородичным и Евангельская стихира. Всего этих наборов из трех текстов не восемь, как гласов, а одиннадцать, и они находятся в особом приложении Октоиха. Эти тексты замечательны тем, что их сочинили два византийских императора ‒ Лев VI Мудрый и Константин Порфирородный. Эти императоры отметились в истории Церкви составлением богослужебных песнопений, которые мы поем до сих пор. Это, конечно, момент очень вдохновляющий: не только святые, но и рядовые члены Церкви могут оставить свой вклад (кроме того, если в богослужении считали нужным разбираться императоры, то не грех и нам потрудиться в этом направлении!).

Евангельские стихиры пересказывают содержание Евангелия, причем совершенно уникальным образом. Это не только передача событий, но и осмысление событий, причем осмысление по-детски простое и непредвзятое, хотя оно и принадлежит императору. Например, в одной из стихир поется: «…и паки корабли и мрежи, и лова нигдеже…». Ученикам пришлось снова ловить рыбу, потому что Учитель умер, и вот снова лодки, вот снова сети (мрежи), и улова «нигдеже»[4]. Все повторилось, как было вначале. И вот Христос стоит на берегу и ждет своих учеников. Один из них бросается в воду… Воскресный эксапостиларий с Богородичным и Евангельская стихира помогают пережить евангельское чтение, приблизиться к тому, чтобы ощутить эту радость, эту премудрость, это небывалое чудо.

Это тексты поэтические, они не такие строгие. И, казалось бы, что они могут добавить к бесконечной неземной мудрости Священного Писания? Но человеку нужно не только бесконечное, ему нужно и простое, человеческое, и хорошее человеческое. И хорошие, «человеческие», стихи о святом могут стать такой необходимой помощью.

Эксапостиларий звучит после девятой песни канона, после «Свят Господь, Бог наш», а Евангельская стихира будет после «хвалитных» стихир.

«Взлетная полоса» утрени

Спет канон (должен петься, а на самом деле читается), прозвучали эксапостиларии после малой ектеньи, и наступает часть воскресной утрени, подобная взлетной полосе, ‒ ликующий, небесный конец воскресного бдения, которого только и заслуживает этот день. Поются кусочки «хвалитных» псалмов (по Уставу должны петься все псалмы), восемь «хвалитных» стихир, естественно, ликующего, праздничного содержания, на «Славу» (то есть в конце этого цикла, после «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу») поется Евангельская стихира (она пересказывает прочитанное на утрене Евангелие), и затем особенный Богородичен ‒ «Преблагословенна еси Богородице Дево».

После всего звучит великое славословие. Великое славословие ‒ это пример первохристианской гимнографии. За древностью не сохранилось имя его автора. Таких древних гимнов сохранилось очень мало. С великим славословием сравнимо по древности еще песнопение «Свете тихий». В эти тексты стоит вчитаться, и вчитываться можно всю жизнь, потому что они, как и древние иконы, запечатлели необыкновенную силу и ясность веры первых христиан, веру радостную, победную. В утрене мы видим несколько вершин, несколько кульминаций, но великое славословие ‒ это взлет, действительно апогей утрени.

После него поется особенный тропарь, родом из константинопольской гимнографии (в основном в Октоихе савваитская, иерусалимская гимнография), один из двух ‒ «Воскрес из гроба» или «Днесь спасения миру бысть». Это еще одно песнопение, которое не посвящено гласовой системе. Октоих отражает гласовую систему, но, как видим, не только ‒ в нем еще есть небольшие, но очень интересные добавки.

Утреня все главное нам уже сообщила: после тропаря следуют две ектеньи, отпуст и присоединяемый к всенощному бдению первый час.

Вот такое великое богослужение, такой исключительный устав, взлетная динамика вечерни и утрени, которые слиты в одно всенощное бдение, сообщающие ему именно ту высоту и торжественность, которого заслуживает воскресный день ‒ первый день седмицы, первый день любого гласа Октоиха и главный день в жизни любого христианина.

Из книги «Как устроено богослужение Церкви»


 

[1] «Слава и ныне» ‒ традиционное в богослужебных книгах сокращение слов «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу и ныне и присно и во веки веков. Аминь».

[2] Прокимен – это часть псалма, исполняемого особым образом: канонарх (церковнослужитель, один из поющих на клиросе) возглашает глас и первую строку из псалма, которую затем пропевает хор.

[3] Зачало — пронумерованные фрагменты текстов Евангелия и Апостола, на которые они разделены для пользования при совершении богослужений.

[4] См.: Ин. 21: 1-14.


О вере
, ,


Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.

CAPTCHA image
*