«Как я перестал бояться боли»: Александр Гезалов про детство в детдоме

Вы здесь: Никея / Блог / Проза и поэзия

Книга «Солёное детство» написана бывшим детдомовцем Александром Гезаловым. Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Первая часть книги – о страшном и одиноком детстве, вторая – о том, как автор сумел не только выбраться из «подвалов общества», но и создал организацию, активно помогающую детям-сиротам и другим нуждающимся. В книге от первого лица рассказывается о любви и ненависти, о добре и зле, о боли и пути человека, сумевшего стать собой.

***

Побеги были не только оттого, что не было веры в справедливость, но и потому что жестокость становилась все изощреннее и изощреннее. Дети ходили полусонные, полудохлые, потому что ночью происходили то массовые драки, то стирка носков для старших. Нянечки прятались в комнатах и смотрели телевизор. Помимо всего этого, в палатах не было дверей. Просто не было и все. Штор на окнах тоже не было. А напротив каждой палаты с улицы в окно светил жестокий фонарь. Я брал рогатку или камень и ночью разбивал эти фонари. Соседние жители каждый раз писали на нас заявление в милицию: милиция приходила и уходила, мы били фонари дальше.

Чувствуя свою безнаказанность, старшие воспитанники стали измываться уже и днем. Например, сажали в лодку без весел и закидывали булыжниками. Так как расстояние небольшое, то камни попадали то в лодку, то в голову. Рядом с детским домом комсомольцами была построена игровая площадка. Старшие забирались внутрь домиков, предварительно сложив туда камни, а мы должны были пробираться мимо них. Или должны были приступом брать ледяную горку – старшие наверху, и скидывают тебя как попало — ногами, руками… Может, именно тогда я перестал бояться боли. В боксе это потом оказалось важно.

Александр Гезалов

Однажды меня сбросили сверху, внизу оказался огромный булыжник ̶ так я впервые сломал руку. Воспитательнице сказал, что упал на дороге. Когда рука уже не помещалась в кармане, меня отвезли в больницу. В следующий раз сломал во время хоккея. Когда пропустил гол страшим, один из них подъехал ко мне и со всего размаху ударил клюшкой по руке. Меня опять отвезли в больницу, какое-то время проходил в гипсе.

Но хитом всего этого негодяйства была газовая камера. Сначала это были мусорные контейнеры, в которые нас сажали и закидывали туда «дымовуху» – дымящийся спичечный коробок и подожженный теннисный шарик. Нас чем-нибудь закрывали сверху, и мы должны были терпеть. Позднее нашли настоящую герметичную будку, в которой перевозили душевнобольных. Ох и много народу в ней умещалось…

Также выжигали паяльником на руке. Еще был среди старших один, который любил ставить на нас опыты. Например, заставлял пить фотораствор и наблюдал, как действует. Как слабительное фотораствор был незаменим. Я люто ненавидел эти опыты, но терпел, говорил, что мне хорошо. Тогда мучитель добавлял еще. Добрый такой парень, мы дали ему кличку Гестапо.

Я ждал, что поскорее вырасту. Но люди растут, оказывается, медленно.

Иногда, когда вспоминаю все это, хочется сходить в оружейный магазин.

***

Однажды, когда мы чистили картошку на кухне, один мальчик сказал плохое про мою мать – и я метнул в него нож. Ножик застрял в его ноге.

Сложная эта тема ̶ родственники. По сути, это главный, судьбоносный вопрос ребячьей жизни. Многие сироты верят, что мама и папа случайно потеряли своего ребенка, что у них все хорошо и долгожданная встреча уже скоро…

Ножи я метал несколько раз – один раз в воспитателя и один раз в мальчика, который обзывал меня безотцовщиной и проститутским сыном. Я не думал тогда про мать. Я не знал, кто она такая, просто знал, что есть какая-то женщина… Два других ее сына тоже росли в детдомах.

***

Обычно братьев и сестер не держали в одном учреждении, считалось, что они могут создать клан. И вот как-то «побежники» передали мне по «почте», что в другом детдоме мордуют моего младшего брата. Я собрался и тоже подался в бега. Шел ночами вдоль дороги. Ел что придется.

Находить еду в дороге просто. Часто у людей открыты сумки, бери что хочешь. Еще можно воровать на рынке, потому что никто не побежит за тобой из-за одной груши. Или даже ботинок. Будут думать, что ты «уводишь» от точки продавца. Правда, иногда продавцы объединялись; ну, тогда – у кого ноги быстрее, если покупатели подножку не поставят.

Когда я добрался до места, сразу нашел брата – он сидел под столом и плакал. Я попросил его показать, где этот Поц, который его бьет. Поцем оказался большой мальчик, на голову выше меня. Я без разговоров бросился на него, дал ему с разбега куда надо, видимо, удачно попал, он упал, я кинулся на него и стал делать из него фарш. Никто не мешал драке, потому что в детдоме есть кодекс чести – я приехал из другого детдома и дрался за своего младшего брата, по понятиям я был прав. Я бил его, уже лежачего, ногами, орал что-то ему и всему детскому дому, обещая убить, видел в глазах моего младшего брата ужас, но иначе я поступить не мог.

Из книги Александра Гезалова «Соленое детство»

Проза и поэзия
,


Комментарии

  1. Наталья:

    Молодец, что выжил!. Молодец, что рассказал!Думаю сейчас в детдомах тоже особенные обстоятельства проживания. Хотелось бы прочитать всю книгу.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.

CAPTCHA image
*